произнёс скорбную, полную патетики речь.
Василия Георгиевича прямо с кладбища увезли в место его постоянной дислокации. Мне туда пришлось ездить ещё много раз, чтобы добиться его освобождения. Помогал мне в этом Семён. Он же часто навещал тётю Катю, которая после похорон была просто в ступоре. Я обращалась к психиатрам за помощью. Чтобы добиться разрешения на досрочное освобождение Василия Георгиевича я со справками, фотографиями поехала в Киев. Когда я вернулась, Василий Георгиевич был дома. Тётя Катя полностью посвятила себя памяти Аллочки. Она каждый день ездила на кладбище. Через какое-то время перезахоронила прах в первый ряд, ближе к церкви. Долго искала скульптора, чтобы увековечить образ в камне. Ездила даже на Урал. Мы с тётей Катей постоянно переписывались. Она радовалась моей Иришеньке и высылала нам посылки, приглашала нас в гости, и мы несколько раз приезжали.
В 1980 году я вместе с Ириной приехала на встречу с выпускниками. Через 15 лет все вдруг вспомнили об Аллочке. Мы поехали на кладбище. На постаменте был бюст из белого мрамора, свежие цветы в вазе. Всё ухожено, ни пылиночки. Возложили цветы, вспомнили её. Хотели пойти, навестить тётю Катю, но она отказалась их видеть. Так глубока была её обида.
Современному молодому человеку или девушке трудно представить, как сложно было модно одеваться в пятидесятые или шестидесятые годы, да ещё если ты не подходишь под общий стандарт. А я – девушка ниже среднего роста, и 150см не дотягивала, супер миниатюрная была, и что-то подобрать по фигуре было чрезвычайно сложно. Я уже перешла на второй курс Одесского Мединститута, но гардероб мой был бедноват. Руками сшитый сарафан из буклированной шерстяной ткани по фигуре, чёрный свитерок и домашний халатик… И я как ёлочка – зимой и летом одним цветом. В нём и на лекции, в нём и в театр.
А оперный театр я полюбила с особой страстью. Своим скромным студенческим бюджетом распоряжалась с особой строгостью – 50 копеек в день и баста. Всё готовила на кухне в общежитии на примусе или керогазе. Современным студентам трудно представить, что это такое. Подсчитывая каждую копеечку, откладывала на театр. Два или три раза в месяц посещала оперный обязательно. Билеты на галёрку были очень дешёвые – 40 копеек. С чем можно сравнить панораму с галёрки Одесского Оперного театра! Это волшебная сказка, рай. Под звуки оркестра, кажется, душа вырывается из твоего бренного тела и парит, сливаясь со Вселенной. Даже грешно было посещать этот храм высокого искусства в таком убогом одеянии.
Перед Новым Годом мне мама прислала отрез габардина светло бежевого цвета на костюм. Поблизости с общежитием ателье не было, мне пришлось ехать на трамвае через весь город. Материала было достаточно на сарафан и классический жакет. Когда мне объявили сумму за пошив, которую я непременно должна была принести к следующей примерке «Только после этого приступим к выбору фасона», волосы встали дыбом. Мучительный вопрос «Где же такую сумму взять», не давал мне покоя всю ночь. Я вспомнила мою добрую хозяйку с Тираспольской Наташу. По рекомендации нашего директора школы Леонида Фёдоровича Пастушенко я жила у неё на первом курсе. Это добрейшая душа, отдаст последнее. Тем более, у неё был, выражаясь современным языком, бизнес, в котором и я принимала участие. Она стирала и гладила бельё, имела свою клиентуру. Мы с ней ладненько договорились. Я приходила помогать в стирке и глажке три раза в неделю до самой сессии. На следующей неделе, оплатив заказ наперёд, я добровольно вступила в мучительный процесс хождения на примерки.
После занятий раз в неделю или две я отправлялась на трамвае в ателье. Там всё шло неспеша, как бы по-деловому. Приходилось ожидать в очереди час, а то и больше. У меня голова разрывалась от невыносимой головной боли. Как-то меня даже вырвало, что нарушило все рамки приличия. Меня пожурили. Понятно, что у меня пропал интерес к тому, как сидит на мне сарафан или жакет. Единственное желание – чтобы всё это скорее закончилось. Но не тут-то было. Мастера своего дела продолжали демонстрировать сложность, скрупулёзность искусства пошива. Процесс слишком затянулся. В начале июня я пришла заявить, что сдала последние экзамены и мне уже пора домой. На что мне вежливо, заискивающим тоном мастер, подмигнув, таинственно прошептал:
– Завтра Ваш жакет будет готов. Надеюсь, Вы оцените наше старание по достоинству и отблагодарите команду, которая так старалась.
Я была весьма озадачена. Дорогой мой читатель, Вы понимаете, какими средствами располагает студент, живущий на одну стипендию! Я пришла в общежитие и рассказала всё девчонкам. На следующий день я пошла с компанией. Мастер встретил меня с улыбкой, вежливо, пропустил вперёд себя в примерочную и не смущаясь, глядя прямо в глаза, напомнил
– Надеюсь, клиентка всё поняла?
– Да. Но я – студентка, могу поделиться с Вами: вот 3 копейки на трамвай, возьмите. Мне придётся идти пешком.
Вежливый мастер взбесился, нырнул в пошивочную и исчез. Я вышла в комнату ожидания как ошпаренная. Жду. Минут через 10 уборщица швырнула мне мой заказ. Мы с девчонками посмеялись. Но я век благодарна этому мастеру. Я поехала домой и по великому блату, через моего дядюшку, заплатив втридорога за ручную швейную машинку, наконец-то стала модницей. Тётя Катя, мама моей подружки Аллочки, сделала мне основную выкройку и сшила со мной одно платье. Мне достаточно было 1м ткани, чтобы пошить платья даже с длинным рукавом. Иногда и девчонкам шила. Кстати, мой выстраданный костюм из дорогой габардиновой ткани мне не пришёлся по вкусу и долго не прослужил – моль съела и рукава на жакете, и сарафан. Я себе шила платья с модной отделкой плиссе или гофре. На каблучках это выглядело довольно сексуально. Действительно, стоит благодарить за уроки суровой жизни.
Хотите
я
Вам
сделаю
много
волос
?!
Я написала много такого, что впору спросить по-одесски «Вы вот здесь рассказываете на полном серьёзе? Ничем не рискуете? Нет. Вы мне просто начинаете нравиться!» Многие действительно оценили меня как человека, которого волнуют серьёзные проблемы. А их сейчас – головы не поднять! Иди знай, что из этого будет!? Наше поколение считало за счастье довольствоваться, чем придётся, лишь бы мир был. Теперь – другое время. Опускаю руки и меняю тематику.
Поделюсь одесским анекдотом лично из моей жизни. Такая экзекуция в парикмахерской могла произойти в любом городе или населённым пункте, но такой подход и с такими
