послужить дублером главному Капитолию в Вашингтоне. Итак, губернатор Браун должен был подняться на платформу с развевающимися флагами, одетый в тренч, несмотря на ледяной ветер. «Живые» политические обращения в то время были редкостью, и я нарочно хотел подчеркнуть, что все происходит прямо на глазах у зрителей: на улице в тот момент было действительно холодно.
У меня есть склонность подводить каждый замысел на самую грань провала и в процессе выяснять, что можно делать, а чего нельзя. Эта попытка использовать «живое телевидение» в политических целях не стала исключением: я хотел узнать, как далеко смогу зайти. И в результате превысил свои технические возможности.
Когда мы, сидя в грузовике, готовились выпустить Джерри в эфир, я, к своему ужасу, обнаружил, что все превью на экранах, которые поступают с арендованных камер, выглядят одинаково: повсюду видны лишь ноги оператора и земля под ними. В панике я стал требовать по внутренней связи, чтобы операторы подняли камеры и заняли те позиции, о которых мы договаривались. Но внутренняя связь не работала. Механик в грузовике попытался ее наладить, но на экранах по-прежнему были видны только ноги. Время вышло, и мы оказались в прямом эфире.
Я запустил тот общий план громадной толпы, который снимался с воздуха, кандидат вышел на трибуну, но переключиться на какие-либо другие ракурсы было невозможно. Наконец я заметил, что один оператор все-таки направил камеру в нужную сторону без команды по внутренней связи — остальные, как ни странно, продолжали снимать собственные ботинки. Браун начал свое обращение, а я все пытался достучаться до операторов, чтобы получить еще какие-нибудь ракурсы. Но, увы, безуспешно. Тогда я переключился на кадры американской жизни из «Плуга, нарушившего равнины» и, за неимением других планов, попросил технического директора наложить на них изображение губернатора. В результате картинка выглядела так, будто ее транслируют с Марса: хромакей давал сбои, из-за которых на фигуре губернатора Брауна появлялись диковинные, необычные эффекты. Внутренняя связь так и не заработала, поэтому мне пришлось обходиться тем, что было, и в итоге у нас получилось, вероятно, самое странное политическое обращение в истории. Помню, когда трансляция закончилась, я поклялся себе, что если еще когда-либо возьмусь делать прямой эфир, то найду грузовик понадежнее и, главное, удостоверюсь, что внутренняя связь в порядке.
Должен сказать, что Джерри Браун отнесся к нашему провалу с непревзойденным великодушием — возможно, он просто не понял, насколько все оказалось плохо. Джерри был сама доброта, и более того, много лет спустя, в 2010 г., вновь выдвигаясь на пост губернатора, он по совету своей дальновидной супруги Энн Гаст обратился ко мне с просьбой посодействовать ему в подготовке политических обращений. Я согласился, и Брауна избрали. Но я всегда был благодарен Джерри за то, что он не держал на меня зла после неудачи с той первой трансляцией.
Когда первый опыт «отстоялся», я решил, что сниму фильм «От всего сердца» в формате, близком к «живому телевидению», но, памятуя о проблемах с арендованным грузовиком и недогадливой съемочной группой, надумал заказать собственный грузовик для своей новой студии Zoetrope Studios. Я выбрал эксклюзивную самоходную модель трейлера Airstream, которая была создана всего в двух экземплярах: один для меня, второй — для NASA.
Помню, с каким восторгом я наблюдал, как эта машина (впоследствии, когда мы в 1983 г. снимали фильм «Изгои», ребята прозвали ее «Серебристой Каракатицей») въезжает на мою новую студию под оглушительные звуки «Полета валькирий» — триумфальной музыки из третьего действия оперы Вагнера «Валькирия» (которая была также использована в «Апокалипсисе сегодня»).
Глава 7. «От всего сердца»: уроки фильма
История замысла и создания фильма «От всего сердца» весьма любопытна. На этапе подготовки к съемкам я принял важное решение, одно из немногих в своей долгой жизни, о котором я действительно сожалею. Но этот опыт научил меня кое-чему, что пригодилось мне позже в ходе двух экспериментальных мастерских в Оклахоме и Калифорнии.
Примерно в то время, когда я еще только начал обдумывать проект этой картины — дело было в начале 1980-х гг., — на экраны вышел «Апокалипсис сегодня», вызвавший, как мне тогда казалось, невнятную реакцию у критиков. Фрэнк Рич из журнала Time в своей рецензии назвал этот фильм «самой невероятной голливудской белибердой десятилетия». Премьерный показ состоялся в голливудском кинотеатре Pacific Dome, где мы с Джорджем Лукасом продефилировали в зал, готовясь принять поражение от «Лоуренса Аравийского», но, несмотря на смешанно-негативные отзывы, наплыв зрителей был весьма приличный. Фильм получил два значимых «Оскара» технического плана (за операторскую работу и звук)[9], но в номинации «Лучший фильм» его обошел «Крамер против Крамера». Поскольку я был главным поручителем «Апокалипсиса сегодня», производство которого вышло далеко за рамки бюджета и обошлось в $32 млн, а процентные ставки по займам тогда поднялись аж до 21 %, мне казалось, что в скором времени я пойду по миру. Кроме того, я думал, что этот проект дискредитирует мое творчество, став первой неудачей после череды фильмов, снискавших огромный успех: «Паттон», «Крестный отец», «Разговор», «Американские граффити» и «Крестный отец — 2».
Никто не хотел финансировать «Апокалипсис сегодня», и никто из актеров, которых я открыл и с которыми сотрудничал в предыдущих картинах, не желал в нем сниматься, пока наконец Марлон Брандо не согласился поучаствовать, оговорив себе вознаграждение $1 млн в неделю и 11,5 % от общей прибыли. Помню, как я поехал в Малибу и вел там увлекательные разговоры со Стивом Маккуином, но в конце концов он с грустью сообщил мне, что не сможет так надолго оставить семью, и отказался.
Хочу, чтобы вы понимали, какие чувства вызвал у меня «Апокалипсис сегодня», который стал, вероятно, самым пугающим — как с творческой, так и с финансовой точки зрения — опытом в моей жизни. Было ясно, что я, подобно Икару, подлетел слишком близко к солнцу — и то, как скоро я рухну вниз, случись катастрофа через месяцы или годы, было лишь вопросом времени. Осознавая это, я подумал, что, возможно, мог бы очень быстро создать фильм совершенно иного плана, нечто беспроигрышное, занимательное и пользующееся спросом, чтобы, когда «Апокалипсис сегодня» потерпит свое сокрушительное фиаско, эта новая картина меня выручила. Так я замыслил комедию, причем музыкальную, хотя на этот жанр в те годы смотрели неблагосклонно.
Однажды в международном аэропорту Лос-Анджелеса ко мне подошел молодой человек приятной наружности, высокий и темноволосый, и, представившись как
