в характер ваших персонажей». Как только актеры пытаются продемонстрировать ему что-то свое, Любимов выскакивает из-за стола и несется к ним с исправлениями и наставлениями. Нельзя отрицать, что исполняет Любимов все роли блестяще! Как бы ему хотелось сыграть их все самому, а актеров отправить в зрительный зал, чтобы они ему аплодировали. Сколько же у него энергии, просто восхитительно!
Кто-то из актеров бурчит, что режиссер не дает им рта раскрыть. Любимов тут же парирует: во-первых, он лучше их знает роман, который не все актеры осилили даже прочитать, а во-вторых, таким образом он экономит время. Актеры бурно протестуют: они читали роман! «Врут всё, – комментирует Любимов, – как будто я не вижу, кто читал, а кто нет».
К счастью, наш продюсер Анита Брундаль ежедневно проводила с артистами политбеседу, в которой настоятельно просила задавать режиссеру поменьше вопросов, а то его невозможно будет остановить… и день улетит коту под хвост.
Между тем Юрий продолжает импровизировать, он носится по залу в образе то одного, то другого персонажа. Матс Бергман – Коровьев – должен таскать куб для Воланда: он выслуживается перед своим повелителем. Необходимо это подчеркнуть.
Ян Бломберг играет в спектакле Берлиоза, а также директора ресторана в Доме Грибоедова Арчибальда Арчибальдовича и председателя Акустической комиссии Аркадия Аполлоновича Семплеярова. С ним Любимову приходится биться довольно долго, так как актер не понимает, чего от него требует режиссер. Ян говорит, что метод работы Любимова в корне отличается от того, к чему привыкли актеры Драматена. Как это напоминает мне работу на съемках «Жертвоприношения»: те же самые претензии звучали в адрес Андрея Тарковского.
Актерам, которые уже испытали на себе стиль работы русского режиссера в «Пире во время чумы», приходится значительно легче. Их у нас в начале репетиций было четверо: Пер Мюрберг – Воланд, Пер Маттссон – Иешуа, Лакке Магнуссон, у которого несколько ролей, и Юхан Рабеус – Бездомный. Как я уже упомянула, Юхан Рабеус исчез из спектакля, как персонажи Булгакова из «нехорошей квартиры». Его заменил Юхан Линделль.
«Юрий, я не только читал "Мастера и Маргариту", но и играл в пьесе», – возмущается несколько обиженный Ян Бломберг. «Но я же не знал, – оправдывается режиссер, – а потом вы играли в другом спектакле, с другим режиссером, а это моя адаптация, и мне виднее, как вам играть». Любимов снова повторяет, что Берлиоз – отъявленный атеист и гордится этим. В романе ему приблизительно сорок лет, он маленького роста, темноволос, упитан, лысоват, с аккуратно выбритым лицом и в очках сверхъестественного размера в черной роговой оправе. Берлиоз появляется с первых же строк первой главы романа «Никогда не разговаривайте с неизвестными» со своим спутником и подопечным молодым поэтом Иваном Николаевичем Поныревым, пишущим под псевдонимом Бездомный. «Ты пойми, – объясняет Любимов актеру, – с тебя и Бездомного начинается роман. У тебе первая реплика в романе: "Дайте нарзану!" Берлиоз – трагический персонаж. Над ним витает тень смерти, а он беспечно читает лекцию невежественному Бездомному о научном атеизме, поучает его, что написанная им поэма плоха: он должен был написать антирелигиозную поэму, а вместо этого Иисус Христос у него получился какой-то живой, хотя, в сущности, никакого Иисуса Христа не существовало». Любимов снова напоминает актеру, что Булгаков наделил Берлиоза своими инициалами, хоть он ему глубоко несимпатичен. «Ваш выход с Бездомным – завязка всей дьяволиады», – подводит итог режиссер, чем вдохновляет актера.
Вернувшись к режиссерскому столу, Юрий Петрович спрашивает у меня, кого Ян Бломберг играл в шведской постановке «Мастера и Маргариты». «Воланда», – отвечаю я. Любимов снова бросается на сцену и объясняет актеру, кто такой Берлиоз. «Берлиоз – типичный разглагольствующий еврей-атеист, он эрудирован, обожает себя в роли наставника, ему приятно слушать самого себя, он буквально расстреливает туповатого Бездомного цитатами великих людей, но своих собственных мыслей у него нет. Он умный дурак. Бывают такие. Вам понятно?» Ян Бломберг молча кивает, a Любимов продолжает: «Еще одна важная деталь: отрезанная голова Берлиоза проходит через весь роман. Кстати, вы знаете, что Булгаков правил текст романа, будучи смертельно больным? Правка текста прервалась на реплике Маргариты: "Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?.." А кого хоронят литераторы? Они хоронят своего коллегу Мишу Берлиоза…» Любимов добавляет, что эти слова оказались пророческими для самого писателя, так как вскоре за гробом Булгакова будут следовать литераторы и актеры МХАТа. Вся московская литературно-театральная интеллигенция.
Любимов так преподносит значение персонажа Берлиоза, что кажется, будто это главный герой спектакля. Юрий Петрович знает, чем зацепить внимание актеров и как «зарядить их подсевшие батарейки», но, по своему обыкновению, продолжает их костерить, мол, они последние лентяи и бездари.
Единственной артисткой, которой Любимов безоговорочно восхищался, была Пернилла Остергрен, позже ставшая Перниллой Аугуст. В «Пире во время чумы» у нее была второстепенная роль – она играла Смерть в белом платье и Клотильду. От Перниллы Юрий Петрович не мог оторвать глаз: «Вот вам – природа-матушка! Талантище! А с виду – серенькая мышка, ничего особенного…» Пернилла была любимой актрисой и Ингмара Бергмана. Андрей Тарковский выбрал ее на роль служанки Юлии и очень расстроился, когда узнал, что она беременна и не сможет принять участия в съемках «Жертвоприношения». «Не станем же мы из-за нее переписывать сценарий», – сокрушался он. Вместо Перниллы роль Юлии сыграла французская актриса Валери Мересс.
Любимов никак не выберет точный момент, когда Коровьеву брызгать водой из клизмы, и кого из «дуриков» ему обливать. По ходу дела режиссер облил нас всех. «Еще на трибуне должен стоять графин с тухлой водой, – придумывает Юрий Петрович на ходу. – А Берлиоз, выпив из стакана этой тухлятины, сморщится и возмутится: какое хамство! Тухлая вода…»
Про Коровьева-Фагота Любимов говорит, что это не только глумливый шут и трюкач, но и мрачный рыцарь, который, по словам Воланда, «когда-то неудачно пошутил о свете и тьме». В Москву он заявился под именем Коровьева, называл себя бывшим регентом, то есть дирижером церковного хора, но регент может обозначать и опекуна малолетнего царя или короля. Коровьев называет себя переводчиком при знатном иностранце. Юрий Петрович кивает в мою сторону: «Что-то вроде нашей Лейлы». Затем он поясняет Матсу Бергману, что Коровьев тоже появляется в первой главе и проходит через все произведение, улетая в конце романа из Москвы со своим мессиром Воландом. В начале романа он является чем-то вроде галлюцинации, «неким прозрачным гражданином престранного вида», как описывает его Булгаков. Коровьев-Фагот высок, худ, узкоплеч, с глумливой физиономией, с усишками, как куриные перья, маленькими глазками – ироническими и полупьяными, с маленькой головкой в
