истории архитектуры этого периода. Но это – на свободную тему». О том же, зачем реально нужны в разведке архитекторы, мы будем рассказывать на протяжении всей нашей книги.
Глава 5
Школа № 101
Дальнейшее содержание нашей книги постепенно переходит под гриф «совершенно секретно», как перешла в описываемое время и вся дальнейшая жизнь несбывшегося архитектора Юрия Шевченко. Непросто писать о том, чего и сам-то толком не знаешь, но, по счастью, кое-что на эту тему можно извлечь из некоторых воспоминаний и рассказов.
Итак, Юрий прибыл в Высшую разведывательную школу, знакомство с которой для него, как и для всех, началось с мандатной комиссии. Членами её, по словам Юрия Анатольевича, были «старшие товарищи, от полковника и выше, все уже матёрые разведчики». Ну, про «матёрых разведчиков» он узнал гораздо позже – как и про их звания, потому как все тут изначально были в штатском… «Старшие товарищи» задавали в основном вопросы ознакомительно-формального порядка: мол, почему согласились идти в разведку, какие перспективы службы видите? Ну и в том же роде, при том что всё это было уже не раз ранее проговорено и обсуждено. Так что теперь вряд ли кто смог бы ответить на вопросы так, чтобы ему в результате сказали: «Вы ошиблись, товарищ! Возвращайтесь в Москву и забудьте о нашем разговоре». О том самом разговоре на мандатной комиссии Юрий Анатольевич вспоминал так: «Мне в разведшколе задавали этот вопрос: “Скажите, как вы считаете, как можно использовать ваши знания архитектора в разведке?” Я говорил: “Извините, на этот вопрос я ответить не могу, потому что не знаю, что такое разведка”»10.
Прекрасный ответ! Но в интервью телеканалу «Россия–1» Шевченко был более конкретен: «Меня спрашивают: “Как вы считаете, Юрий Анатольевич (я уже стал по имени-отчеству!), не наносим ли мы ущерб архитектуре, приглашая вас в разведку?” Я сказал: “Да!” Я врать не любил людям: если я считал, что наносится большой ущерб архитектуре, я так и отвечал на поставленный мне вопрос, не юлил. Я говорю: “Вы наносите ущерб архитектуре, но я постараюсь стать разведчиком не хуже, чем я бы мог стать архитектором”. На этом вопрос был исчерпан».
Опять-таки – здорово! Без ложной скромности, с чувством собственного достоинства. Но ведь, вне всякого сомнения, «матёрые разведчики» знали, какие перспективы открывались перед Юрием по окончании МАРХИ, от чего он отказался. Стоило ли, так сказать, прибедняться? Недаром же есть такое понятие, как «ложная скромность». Хотя уже гораздо позже он не раз повторял, что «скромность украшает разведчика».
Гораздо важнее постановки этих шаблонных вопросов было решение вопросов конкретных. Во-первых, Шевченко был присвоен псевдоним – может, «Шевцов», может, и как-то по-другому – точно не помним, однако доподлинно известно, что начинался он на букву «Ш», как и его реальная фамилия, которую в стенах школы он никому не должен был называть. Это и приучение слушателей к конспирации, и защита от возможной утечки информации. Во-вторых, ему было предложено поступать на одногодичный факультет школы, что считалось определённой привилегией. Естественно, ты уже приступаешь к работе, даже, вполне возможно, отправляешься в заграничную командировку – заниматься романтическим, как всем поначалу казалось, делом, в то время как твоим однокашникам ещё целый год предстоит корпеть «за партами», постигая разведывательную науку. Предложение это было сделано ему по результатам экзамена по немецкому языку, ранее проведённого преподавателями школы. Результат экзамена у Шевченко был, разумеется, отличным – тут сомневаться не приходится. «У меня был полный курс немецкого языка, который я изучил, учась в Германии, – говорил Юрий Анатольевич в интервью “России–1”. – Там я учился в Веймарской высшей технической школе, где говорил с утра до вечера только по-немецки, иначе бы меня никто не понял. То есть была языковая среда. С другой стороны, я посмотрел на быт студентов, на их привычки, на их увлечения, как в быту они себя ведут, что было полезно потом в дальнейшем. Но очень важно, что перед этим я учился в Лейпцигском университете, где когда-то учился сам великий Гёте: там мы изучали немецкий язык. Сдал экзамены, после чего уже приступил к занятиям в Веймаре».
Впрочем, всё это нам уже известно.
В 101-ю школу принимались люди с высшим образованием, самым разным по профилю, а потому и с различным уровнем знания иностранного языка или языков. На одногодичный факультет зачислялись те, кто знал какой-то язык в полном объёме, пройдя соответствующий курс обучения в вузе. Обычно это были выпускники МГИМО, иняза (так в обиходе именовали Московский государственный педагогический институт иностранных языков имени Мориса Тореза), Академии внешней торговли (её, кстати, заканчивал Конон Молодый – «Бен») и ряда других учебных заведений, в том числе – журналисты-международники, которые хорошо знали язык. Юрий Анатольевич рассуждал: «Человек пишет в анкете: “Владею немецким языком в совершенстве, свободно”. Но это не совсем так, потому что в совершенстве язык знать нельзя, свободно – можно».
Пожалуй, это было маленькой сенсацией, когда на мандатной комиссии Шевченко отказался от предложения быть зачисленным на одногодичный факультет. «Старшие товарищи» были несколько удивлены: вполне возможно, что это был первый «отказник» такого плана за всю историю школы. Но Юрий уверенно заявил, что если уж он пришёл в разведку, то желает как следует освоить свою новую профессию, а потому хочет пройти полный, двухгодичный, курс обучения. Для тех же, кто с ним близко общался, в этом не могло быть ничего неожиданного: Юрий Анатольевич всегда и во всём стремился добиться идеального результата. Сам он объяснял это так:
Почему я отказался от годичного обучения? Не потому, что я боялся, что я не освою профессию – в этом я не сомневался, но я ведь ничего не умел делать: в армии не служил, на производстве не работал, жизненного опыта – кот наплакал… Я умел только учиться: учился, учился и учился. Всю свою жизнь! Да, это я умел хорошо, но я боялся, что сам не пойму, для чего я пришёл в разведку. Вопрос мотивации является главным, я думаю, не только у разведчиков, но и вообще главным в жизни каждого человека. Каждый из нас задумывается: для чего ты пришёл в этот мир? Конечно, кто-то считает, что только для того, чтобы вкусно есть и сладко спать, много иметь и ещё чем-то себя обогатить… Нет, по-моему, для того, чтобы оставить на Земле какой-то свой след, что-то сделать для людей, чтобы о тебе осталась хотя бы добрая память. Это самое высшее предназначение в жизни. Так я думал, и
