Туры тоже разразились стихом по моему адресу:
Наш любимый очень Оньчик
Заработал свой милльончик
И большим гурманом стал!
Обладая вкусом тонким,
индюшачую печенку и разноцветную икорку
он всему предпочитал!
Поделюсь тем, что помню об Александре Довженко, которого отличали резкие высказывания.
Сижу я с ним в сценарном отделе Киевской киностудии. Пьем чай. Входит директор в сопровождении человека средних лет и говорит нам:
��Познакомьтесь, друзья! Это � новый заведующий сценарным отделом � товарищ Копица!
А �копица� по-украински означает �кучка�.
И Довженко вдруг спрашивает:
��Копица чого?
Встречаю Александра Петровича в Москве на Арбатской площади. Идем вместе по Арбату. Довженко только что вернулся из довольно длительного отпуска, поэтому интересуется всем:
��И что нового в кино? Говорят, сменили руководство? Кого же назначили?
��Герасимова Сергея!
��А почему его?
��Ну как почему? Большой режиссер!
��Большой, говоришь?
��Да. Разве это плохо?
Довженко не отвечает. Идем некоторое время молча.
��Вот, смотри: Арбат!�� вдруг заговорил Сашко.�� Старая улица, но чем прелестна? Своими маленькими домиками! А на углу Староконюшенного � видишь огромный дом? Большой! Но � не украшает�
На Киевской студии стал работать администратор по фамилии Фрак. Не все еще знали его. Но человек он был назойливый, приставучий.
Было утро. Я делал примерку нового костюма, который мне шил великолепный студийный портной.
Вдруг дверь открылась, и в комнату почти ворвался директор студии.
��Что случилось?!�� спросил я.
��Не могу сды́хаться от него! Замучил меня этот Фрак!
Старик портной, не сообразив о чем идет речь, посоветовал директору:
��Так порежьте его на кепки!
Среди великих портных довоенной России был отец режиссера Юлия Райзмана � Яков Ильич. Я шил у него. Но благодаря скрупулезности этого человека приходилось делать около десятка примерок.
Получая наконец свой костюм, я однажды сказал:
��Дорогой Яков Ильич! Бог создал мир за семь дней, а вы � шесть месяцев шили мне костюм!
Он подвел меня к окну и прошептал на ухо:
