сообщает, что Медведев не может быть представителем Домбровского. Но имеете ли Вы полномочия от автора на публикацию этой книги на Западе? Если Вы пришлете мне копию такого документа, мы будем рады прекратить наше участие в этом деле».
В конце марта 1977 года мне предстояла поездка в Германию, в Гессен, на симпозиум по проблемам старения. Сначала я поехал в Париж, чтобы зайти в «YMCA-Press» и убедиться в наличии у них доверенности Домбровского. Такой доверенности не оказалось, но устное согласие автора на публикацию, очевидно, было дано. Конкурировать и спорить с «YMCA-Press» я не хотел. Как я понял позднее из телефонных разговоров с Гленни, весь этот конфликт возник, возможно, в связи с тем, что он, начав перевод романа на английский, решил вступить в личный тайный контакт с автором, которого считал своим другом, чтобы согласовать некоторые сокращения. Это было, по его мнению, важно для успеха романа в США. Многие детали событий и жизни в Алма-Ате в 1937–1938 годах были для американских читателей просто непонятны. Домбровский не хотел никаких сокращений и побоялся вести с Гленни какую-либо переписку. Гленни мог бы, конечно, сделать сокращения без согласования с автором. Он явно не вполне понимал реальностей жизни в СССР, хотя, как я писал раньше (глава 34), изучал русский язык в конце войны в особой школе британской военной разведки. Ему не следовало контактировать непосредственно с автором, независимо от меня или Роя.
До отъезда в Париж я отправил аэрограмму для Роя Стиву Коэну в Москву через американское посольство в Вене, описав Рою ситуацию и попросив совета. Тоже аэрограммой, от 31 марта, но пришедшей из Хельсинки, Рой сообщил:
«С Домбровским встречаться я не буду, это лишняя трата времени. Он панически боится писать любые поручения, распоряжения, записки… Когда вернется секретарша Эренбурга (она все еще где-то в Италии), я с ней поговорю… О Гленни Домбровский всегда говорил с уважением и хотел видеть его своим переводчиком…»
Секретаршей Эренбурга с 1956 года и до самой смерти писателя в 1967-м была Наталья Ивановна Столярова. Рой с ней познакомился во время нескольких посещений знаменитого писателя, а Эренбург познакомился со Столяровой, когда жил в Париже, – его дочь Ирина была ее подругой. После смерти Эренбурга Столярова стала доверенным секретарем Солженицына. Именно она познакомила его с жившими во Франции сыном и внуком известного русского писателя Леонида Андреева, которые обеспечили тайную переправку за границу микрофильмов произведений Солженицына. Я познакомился с Натальей Ивановной в 1968 году. Она имела двойное – советское и французское – гражданство (родилась в 1912 году в Генуе, окончила школу в Париже и училась в Сорбонне, в СССР переехала в конце декабря 1934 года), поэтому могла свободно ездить за границу. В 1973–1977 годах она проводила по нескольку месяцев в Италии, Франции и Швейцарии, где жила ее сестра. Столярова могла даже посещать Солженицына в Вермонте.
Если Домбровский действительно именно ей поручил отдать рукопись романа в «YMCA-Press», то мне можно было оставить все заботы о дальнейшей судьбе его книги. Это издательство считалось наиболее крупным русским издательством в Западной Европе, оно получало поддержку зарубежной Православной церкви и сотрудничало с западными радиостанциями, вещавшими на русском языке. Одновременно я решил отказаться и от составления и публикации в Лондоне третьего и четвертого выпусков альманаха «Двадцатый век». Для меня это была слишком большая трата времени и средств, а в результате я получал лишь конфликты с авторами и с другими издательствами. Профессиональных писателей, таких как Домбровский, Аксенов или Войнович, в первую очередь интересовали авансы и гонорары как единственный источник дохода, а не сам факт публикаций. Рой, безусловно, совершил просчет, пытаясь включить в тематику альманаха художественные произведения профессиональных писателей. Успех такого проекта требовал больших финансовых субсидий. Мне он был не по силам и не интересен. Рой в Москве тоже прекратил выпуск самиздатной версии альманаха. У него тоже не было для этого финансовых ресурсов. Аналогичные проблемы возникали и с другими профессиональными писателями, которые конфиденциально вели дела сразу с несколькими зарубежными русскими издателями, а при возникновении каких-либо проблем старались настаивать на том, что публикации происходили «без их ведома и согласия». Это спасало их от исключения из Союза советских писателей, членством в котором они все же дорожили. Мы с Роем решили ограничиться лишь публикацией собственных работ.
В заключение этой истории следует сказать, что роман Домбровского «Факультет ненужных вещей» был опубликован в Париже издательством «YMCA-Press» в апреле 1978 года, незадолго до смерти его автора (29 мая 1978 года). Домбровский, однако, успел получить книгу и показывал ее близким друзьям. Французский перевод, сделанный Жаном Катала, вышел в 1979 году и имел большой успех. Он получил в Париже престижную премию лучшей иностранной книги года. В Советском Союзе этот роман на основе старого договора был опубликован в «Новом мире» лишь через десять лет, в 1988 году, и переиздавался несколько раз отдельной книгой до недавнего времени. Однако остановленное телеграммой Морозова издание книги на английском языке долго не возобновлялось. Лишь через восемнадцать лет эта книга («The Faculty of Useless Knowledge») была издана в Нью-Йорке и Лондоне издательством «Harvill Press». Переводил роман Алан Миерс (Alan Myers), который тоже его сократил.
Майкл Гленни умер в августе 1990 года в возрасте 63 лет от инфаркта в Москве, куда приехал в качестве гостя Бориса Ельцина. Гленни был переводчиком на английский первой книги воспоминаний Бориса Ельцина «Исповедь на заданную тему». Английское издание, переводившееся с рукописи и опубликованное в марте 1990 года, немного раньше русского, в Свердловске, имело заголовок «Against the Grain» («Против желания»). Оно оказалось больше и содержательнее русского. Книга издавалась престижным американо-британским издательством «Simon & Schuster» и широко рекламировалась. С этого издания и началось особое внимание к Ельцину в западной прессе.
«Факультет ненужных вещей» несколько раз и большими тиражами выходил в Алма-Ате. Этот роман вошел в десятку лучших русских романов XX века наряду с «Доктором Живаго» Б. Пастернака, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана и «В круге первом» А. Солженицына. Все они были отвергнуты советскими издательствами и вышли впервые за рубежом.
Рой не прерывал отношений с Домбровским, хотя понимал, что писатель вел с ним не вполне честную игру. Рой прекрасно знал, что психика людей, испытавших столько страданий, повреждается часто необратимо. В настоящее время в Википедии существует версия, будто бы Домбровский умер от побоев уголовников, напавших на него в фойе ресторана ЦДЛ по заданию КГБ именно в связи с публикацией романа в Париже.
