Открытая нами группа была Муриллё; я полагал найти в этом месте Фалаллу (здесь выговаривали все Фанану); но она лежит несколько миль западнее. Группа Муриллё состоит из 9 островов, из которых главные: Муриллё, Руа и Наморус. Окружающий ее риф не имеет правильной формы, на подветренной стороне большая его часть – подводная и отличается только зеленоватым цветом воды; встретив такой риф ночью, нельзя ожидать никакого спасения. У острова Руа на южной стороне есть проход и для больших судов, и потому в лагуне нашлось бы, вероятно, якорное место. Жители занимают только наветренные острова; в SW же угол группы ездят только ловить рыбу.
Обогнув западную оконечность группы, легли мы на север. Мне хотелось вылавировать к NO столько, чтобы поутру осмотреть ближе риф на NW стороне и островки, в нем лежащие; однако на рассвете увидели мы себя еще милях в 10-ти от них и потому спустились опять в средину между группами Муриллё и Фанану и потом вдоль южной стороны этой последней к SW. Ветер был весьма тихий. Из многих выходивших к нам лодок не было ни одной под парусами по причине какого-то праздника, в который употребление парусов воспрещается. Мы весьма медленно подвигались вдоль рифа и потому имели довольно времени заняться с островитянами. Мы нашли их во всем подобными жителям Оноуна. В сношении с ними не видели мы большой пользы от нашего англичанина, даже со стороны языка, потому что и на это нужна некоторая толковость и просвещение. Многие понятия выучил он их выражать по-английски и соответствующих слов на их языке не знал; так, например, он с забавным простосердечием уверял, что «хорошо» на их языке «good», нимало не подозревая, что они это слово переняли у него. Несколько человек очень весело беседовали у меня в каюте и сообщили мне многие географические подробности относительно их архипелага, между тем как другие променивали нам кокосы и рыбу, которых имели большой запас. Перед заходом солнца все нас оставили.
Группа Фанану имеет также общее название Намолипиафан; она имеет в окружности до 40 миль и содержит 13 островов, из которых главные Икоп, Фанану и Намуин. Острова эти, так же как и образующие группу Муриллё, весьма мелки: большие имеют не более одной версты в длину, остальное пространство занимает риф, такой же, как и там, опасный. Вход в лагуну находится с южной стороны.
Мы продолжали тихо подаваться к западной оконечности группы, с которой сравнялись не прежде ночи. Дождливую ночь лавировали короткими галсами, с тихим переменным ветром между SO и NO, и столько были увлечены западным течением, что на рассвете 30 числа виден был один только островок из группы Фанану; в то же время показался другой, к западу, в котором мы узнали Фаиеу, уже второй этого имени[242], который для отличия от первого назван Восточным. В 8 часов подошли мы к островку, опись которого заняла нас недолго, потому что он с окружающим его рифом имеет не более 1 мили в длину и около ¾ мили в ширину. Каролинцы в странствованиях своих останавливаются иногда у этого острова для запаса пресной водой, которая накапливается в небольшом бассейне от дождей.
Осмотрев и определив остров Фаиеу, легли мы к NW, чтобы выйти на параллель острова Магыр, который мы в первый раз видели издали и теперь желали осмотреть ближе. К вечеру увидели острова Оноун и Уналик, принадлежащие к группе Намонуито, а на следующее утро (1 декабря) – острова Магыр и Магырарик, образующие северный ее край, как мы теперь убедились. С первого острова вышло к нам несколько лодок, которые были взяты на бакштов. Островитяне без затруднения всходили на судно. Я надеялся через Флойда узнать от них подробности о рифах и банках этой примечательной лагуны, но опять убедился в небольших его способностях как-толмача; впрочем, и беседа наша была кратковременна: имея под ветром опасный риф, я не мог убавить парусов, а они ломали свои лодки, волочась за нами; итак, мы скоро расстались.
Обойдя с севера острова Магыр и Магырарик, соединенные наружным рифом, преследовали мы подводный риф, простирающийся от них к SW и образующий с этой стороны вместе с банками, которые мы видели в первый раз, границу этой группы, а потом пошли к острову Оноуну, лежащему в западном ее углу.
Ночью нас увлекло течением миль 10 к SW. Мы всякий раз испытывали трудность держаться ночью под ветром коралловых групп. Если нести большие паруса и течение случится меньше обыкновенного, то легко можно разбиться о риф, которого тогда на самом близком расстоянии не видно, а при малых парусах почти всегда будешь увлечен далеко под ветер. Мы находились еще милях в 3-х или 4-х (2 декабря) под ветром острова Оноун, когда нас встретило до 10 лодок, с которыми мы по обыкновению вступили в мену, но в ожидании получить столько же рыбы, как весной, ошиблись, потому что лодки еще не возвращались с ловли. Кокосов было довольно, также немного кур и хлебных плодов. Супруги их не поняли или не смели принять нашего приглашения. В нынешнюю беседу узнал я, что 24-саженная банка, виденная Торресом, известна жителям под именем Манняйжё. Суккизём указывал ее к югу.
Проверив наблюдениями хронометры и простившись с приятелями, щедро одаренными, легли мы к SO для поисков упомянутой банки и, достигнув широты 8°20', указанной Торресом, спустились на запад. Измеряя каждый час глубину и не доставая дна на 60 и 70 саженях, достигли мы, наконец, в 6 часов вечера того пункта, от которого прежде начали столь же тщетное искание банки. До́лжно думать, что в означенной широте есть ошибка. Будущие мореходы не преминут найти ее милях в 6 или 7 южнее нашего курса.
Отсюда пошли мы к группе Фарройлап, долгота которой требовала проверки и где мне хотелось отобрать сведения о положении острова Фаиса, который я теперь намеревался искать. Мы подошли к Фарройлапу 4 декабря. И здесь встретило нас несколько старых знакомых, но мы тщетно ожидали нашего интересного друга Алаберто: его не было, и, к большому сожалению, не могли мы и другим объяснить, о ком спрашиваем. Алаберто никто не знал, чем подтвердилась прежняя наша догадка, что это не природное его имя. Хотя фарройлапцы приехали к нам по-прежнему с пустыми руками и желудками, но это не препятствовало им веселиться у нас от чистого сердца, и нам, как и всегда, стоило труда упросить их ехать домой.
Разница, найденная в прежнем определении долготы Фарройлапа, делала необходимым осмотр теперь и группы Улеай, на которой основывались долготы других мест этой части Каролинского архипелага; и потому, оставя Фарройлап, легли мы на StW, всю ночь несли все паруса, что теперь в большей части этого архипелага уже не сопряжено с опасностью, и поутру увидели Улеай. Обойдя группу с востока, легли мы против гавани в дрейф. Тапелигар, Аман и все почти старые приятели нас встретили. Аман с лодки своей изо всех сил кричал: «Маулик Улеай!»[243] Все изъявляли радость нас видеть – истинную или притворную, – старались объяснить нам, как мы хорошо сделали, что, сходив в Россию, опять воротились к ним: «Фрагатта Фарак», «Руссиа», «Фарак Улеай», «Маулик, Маулик» и т. п.
