как они катаются, но больше всего я люблю сидеть в отеле и смотреть на снег». А в 1966 году его ответ был таков: «Я очень люблю зимний спорт – но только издали».
Пока Альма и Пат катались по склонам, Хич оставался в гостинице, читал, иногда выходил прогуляться по городу. «В Санкт-Морице он много читал», – вспоминает Пат Хичкок. «Оба они, и папа, и мама, много читали. Дома они читали вместе под классическую музыку». Иногда Хич надевал ненадолго лыжные штаны, садился на балконе с чашкой горячего шоколада и наблюдал сверху за катающимися на лыжах и санках. Сидя в одиночестве на балконе или у окна своего гостиничного номера и наблюдая за людьми на фоне снежных пейзажей, он не принимал непосредственного участия в жизни. Между ним и жизнью сохранялась дистанция. Наблюдать происходящее из окна, с обочины, с безопасного расстояния – вот это было для него. Хич, отстраненный и внимательный наблюдатель жизни, кипевшей вокруг. Сам он однажды сформулировал это так: «Я быстро осознал, что лыжника из меня не получится. Зато наблюдать, как люди катаются на лыжах, было одним из главных моих удовольствий. Ключевое слово здесь наблюдать». Хич пояснял: «Мне нравилось это увлечение быстротой и отсутствием страха перед последствиями. Потому что в моей жизни страх перед последствиями всегда играл решающую роль. Импульсивность не в моем характере».
Однажды много, действительно много лет спустя настал момент, когда оба вдруг заметили, что не могут больше путешествовать. У них больше не было на это сил. Недоставало энергии, одолевали недомогания и боли. Рождественские каникулы 1975 года стали их последними в Швейцарии. Санкт-Мориц, волшебное, умиротворяющее прибежище, которое они открыли для себя в 1926 году, вдруг стало для Альмы и Хича недосягаемым. Еще хоть раз, на прощание, навестить Санкт-Мориц теперь стало невозможно. В эти последние, тяжелые для обоих годы Хич незадолго до смерти задумчиво заметил, похоже, уясняя что-то для самого себя: «Мы оба боялись разочаровать друг друга и не хотели признаваться вслух, что уже не верим в это. В какой-то момент мы перестали обсуждать нашу следующую поездку в Санкт-Мориц. Мы оба поняли, что нас манит туда не место, а время». После некоторого размышления он добавил: «Знаете, когда вы не можете вернуться туда, где всегда были счастливы, то дело в страхе; самое худшее – это страх. Вы уже не будете там счастливы, и не потому, что там что-то изменилось, нет, а потому, что изменились вы».
Зато тогда, в те счастливые дни уходящего 1926 года, Альма и Хич открыли для себя это уединенное, занесенное снегом место, эту идиллию словно бы вне времени и пространства. Это место, где им было хорошо. Они непременно повторяли свой медовый месяц здесь. Это стало их романтическим ритуалом.
В ходе свадебного путешествия новобрачные выбрались еще на озеро Комо, где проходила часть съемок «Сада наслаждений». А потом пустились в обратный путь. Дома им предстояло завершить обустройство квартиры и приступить к новому фильму – прежде чем они смогут снова приехать сюда, в свое «памятное место».
* * *
В 1927 году один за другим вышли в прокат все три залежавшиеся на полке фильмы Хичкока. С этого момента репутация Хича в британской киноиндустрии резко изменилась.
«Мне кажется, к этому моменту мои родители прямо-таки изголодались по работе, – рассказывала их дочь Пат. – Они росли параллельно с развитием кинематографа и прикладывали все усилия, чтобы быть максимально продуктивными. Сегодня о них сказали бы, наверное, что они „оседлали волну“».
Премьеры следовали одна за другой: 25 января состоялась долгожданная премьера «Сада наслаждений», 14 февраля в прокат наконец вышел – после успешного предпремьерного показа в январе в кинотеатре Marble Arch – превозносимый всеми «Жилец». На этот фильм люди выстраивались в очередь перед кинотеатрами, причем не только по вечерам, когда принято ходить в кино, но и средь бела дня. А главное, зрители осаждали кинотеатры не ради актера или актрисы, звезд экрана, как это обычно бывало в те времена, а едва ли не впервые именно ради режиссера, о котором все говорили. 23 мая в прокат вышел «Горный орел», завершив собой этот хичкоковский фейерверк, получившийся по большому счету случайно.
За этот год Хичкок снял один за другим четыре фильма – это вызывает представление о конвейере. Не приходится удивляться, что позже Хич негативно отзывался о своей работе этого периода, хотя в данном случае он был слишком строг к себе. «Хич часто отзывался пренебрежительно о своих ранних работах; он сам был своим самым придирчивым критиком, так же, как и Альма», – рассказывала о родителях Пат.
«По наклонной плоскости» (Downhill, 1927) и «Легкое поведение» (Easy Virtue, 1927) Хичкок снял для студии «Гейнсборо» Майкла Бэлкона, а «Ринг» (The Ring, 1927) и «Жену фермера» (The Farmers’s Wife, 1928) – для основанной адвокатом из Глазго Джоном Максвеллом студии «Бритиш Интернешнл Пикчес» (British International Pictures). Максвелл в предшествующие годы скупил несколько предприятий от кинопроката до кинотеатра, а также несколько продюсерских компаний и киностудий, в том числе лондонскую Студию Элстри. Качественный скачок был очевиден: переход из «Гейнсборо» в «Бритиш Интернешнл» был обусловлен тем, что Хич после первых своих успехов стал известным по всей стране режиссером. Поэтому Джон Максвелл предложил ему не только годовой оклад в три раза больше того, что Хичкок получал у Бэлкона, но и несравнимо больший бюджет для каждой картины и полную свободу творчества. В июне Хич подписал новый контракт и стал самым высокооплачиваемым режиссером Великобритании. В ближайшие годы он снимет десять фильмов. Несмотря на значительное улучшение условий работы и несравненные технические возможности, эти картины – за одним-двумя исключениями, такими, как «Ринг», – не станут событиями в его режиссерской карьере.
Но сперва Хич выполнил свои обязательства по контракту с Майклом Бэлконом, сняв «По наклонной плоскости» и «Легкое поведение» – два своих последних фильма для «Гейнсборо». «По наклонной плоскости» была экранизацией «весьма посредственной», как выразился Хич, пьесы в нескольких эпизодах, написанной в соавторстве актерами Айвором Новелло и Констанс Колльер; для кино ее обработал Элиот Стэннард, сценарист Хичкока. Сам Новелло, звезда английского кино, снявшийся в «Жильце», и здесь играл главную мужскую роль. Фильм рассказывает о юноше, принявшем на себя вину друга и ставшем таким образом без вины виноватым. Здесь уже звучат будущие лейтмотивы Хичкока – двойники, выдающие себя один за другого, обмен ролями, балансирование между доверием и подозрением, кафкианская фигура вечно подозреваемого, преследуемого, невинно осужденного. В фильме «По наклонной плоскости» можно найти немало недостатков, как в драматургии, так и в сюжете, и все же фильм имел успех; публика снова высоко оценила сотрудничество Хичкока и Новелло.
