Мы остановились возле теннисной площадки, когда к нам подошел стройный немолодой уже мужчина и сказал:
��Здравствуй, отец!
Я решил, что он обращается к моему спутнику, но тот улыбнулся и объяснил:
��Это приветствие относится к тебе, дорогой Прут!
И тут я понял, что передо мной стоит бывший мой �сынок� по школе лорд Эдвард Донегаль.
Мы бросились друг к другу в объятия. Да, то был он: мальчик, о котором я заботился четыре года: с 1915 по 1918-й.
Я отчетливо вспомнил, как это началось.
Произошло наше знакомство в начале 1915 года. Меня вызвал к себе директор интерната господин Лассэр.
Войдя в кабинет, я увидел сидящую на диване красивую даму. Ее голову украшала шляпа со страусовыми перьями. Рядом с дамой стоял девятилетний мальчик, прекрасно одетый: черный выходной пиджак, серые полосатые брюки, лакированные штиблеты, ослепительной белизны накрахмаленная рубашка. Наряд завершал галстук бантом.
Директор сказал мальчику, показывая на меня:
��Это � твой будущий отец и наставник. Он из России. Его зовут Жозефом, а фамилия его Прут.
Юное создание слегка кивнуло мне головой.
Дама � это была его мать � предложила сыну:
��Представься, Дони!
И ребенок с достоинством произнес:
��Я � Эдвард лорд Донегаль, владетельный герцог Шательроо, маркиз Эссекс, граф�
Я не выдержал и перебил его:
��Ну ладно! Хватит морочить мне голову!
Но дама возразила:
��Нет-нет! Он говорит правду� И когда вырастет, наверное, станет еще и пэром Англии.
Так я стал воспитателем этого именитого ребенка.
На второй день его пребывания в школе, когда я перед обедом тщательно стирал пемзой чернила с его пальчиков, Дони мне сказал:
��Глупая школа, отец!
��Не слишком ли поспешный вывод, ваша светлость?�� усмехнулся я.�� Чем она провинилась перед тобой?
��Матушка оставила мне сто фунтов на шоколад, но господин директор объяснил, что эти деньги пойдут на приобретение учебников, школьных принадлежностей и книг для чтения. А если ученик хочет сверх того, что ему дают на сладкое в столовой, купить еще и шоколад, то деньги на него он должен заработать сам!
��Да,�� подтвердил я.�� У нас это так.
