Что касается возможностей буржуазного «пиара», то в 1913 году в России издавалось 878 газет на русском языке и 280 иноязычных (не считая 1289 журналов только на русском языке)[814].
Данных на 1917 год у меня нет, но, скорее всего, эти цифры в 1917 году даже увеличились. И вся эта тысячная с лишком газетная «рать» обеспечивала «пиар», естественно, не большевикам, а их буржуазным оппонентам. К тому же большевистские издания печатались на дешёвой бумаге, верстались очень плотно и имели меньший листаж номера.
Возвращаясь же к августовскому письму Ленина в ЗБЦК, добавлю, что он много писал там о необходимости скорейшего созыва «конференции левых для основания III Интернационала» и пояснял:
«Именно теперь, именно когда Циммервальд так позорно колеблется или вынужденно бездействует, именно теперь, пока есть ещё в России легальная (почти легальная) интернационалистская партия более чем с 200 000 (240 000) членов (чего нет нигде в мире во время войны), именно теперь мы обязаны созвать конференцию левых, и мы будем прямо преступниками, если опоздаем это сделать (партию большевиков в России со дня на день всё больше загоняют в подполье)…»[815]
Из последней констатации, сделанной буквально за два дня до выступления Корнилова, видно, что Ленин не исключал и грустного для партии развития событий – в конце-концов тот же Корнилов и его «спонсоры» рассчитывали не на пустом месте, они были уверены, что «ловят» на верные шансы.
Однако даже Ленин в полной мере тогда, как видим, ещё не осознал, что в политической ситуации всё большее значение начинает играть фактор масс, пробуждённых ходом дел ко всё более возрастающей политической активности… И отныне этот фактор всегда будет на стороне Ленина до самого конца его политической деятельности!
Уже скоро – через несколько дней после написания Лениным последних цитированных строк – народ даже без Ленина под руководством «головки» большевиков, не имеющей Ленина в оперативном руководстве, сумеет сорвать контрреволюционные планы Элиты…
21 августа (3 сентября) 1917 года была сдана Рига. Сдана, вне сомнений, намеренно – в военном отношении потеря была мало существенной, но зато политически она оказывалась для Элиты просто-таки необходимой – можно было обвинить в сдаче большевиков и начинать путч.
Героически сражались под Ригой латышские стрелки – что было объяснимо, но судьба города была решена – его принесли в жертву интересам близящегося корниловского мятежа.
А прежде чем перейти к самому мятежу – небольшая информация к размышлению…
Генерал Павел Курлов (1860–1923) занимал в царской России ряд высших постов и известен более как жандарм. Тем не менее, в 1915 году его назначили генерал-губернатором Прибалтийских провинций, и в качестве такового он принимал участие в эвакуации Риги летом 1915 года – за два года (!) до сдачи Риги.
Курлов, ввиду важнейшего промышленного значения Риги, высказывался против эвакуации, но Петроград настоял. Курлов резонно считал, что вначале надо вывозить имущество заводов, работающих на оборону, – например, завода машинных масел Эльриха, обеспечивавшего флот; оптического завода Герца; Руссо-Балтийского вагоностроительного завода… А царские чиновники в список объектов, подлежащих первоочередной эвакуации, включили «публичные памятники, колокола и медные крыши церквей»…
Далее предоставляю слово генералу, успевшему написать в эмиграции мемуары:
«Станки разных заводов смешивались, а памятник Императору Петру I, отправленный морем, был потоплен. Таким образом нарушенная промышленная жизнь торгового центра, обнимавшего около трети промышленности всей России (тут Курлов, конечно, перехватил, – С.К.), совершенно разорила Ригу, отозвалась на всём экономическом положении государства, почти за два года до занятия его германцами… Внутри Империи эти заводы восстановлены не были и часть станков совершенно пропала и даже была выброшена из вагонов. Между тем один Руссо-Балтийский вагоностроительный завод мог выпускать в неделю до 300 вагонов, что имело особое государственное значение ввиду последовавшего уже к этому времени расстройства транспорта…»[816]
Такая вот иллюстрация с той стороны баррикад к тезису Станислава Говорухина о якобы прекрасно устроенной и прекрасно управлявшейся «России, которую мы потеряли»…
Не исключаю, что если бы скончавшийся в 1923 году Курлов дожил до времён Великой Отечественной войны и познакомился с тем, как провели в принципиально более сложных условиях эвакуацию промышленности на Восток большевики, то, возможно, он за одно это стал бы их уважать.
А через два года после промышленного разгрома Риги царским Петроградом, «временный» Петроград сдал Ригу в видах разгрома революции и большевиков. После сдачи Риги Ленин, требуя нелегальной публикации «Листка по поводу взятия Риги» писал в ЦК: «Я знаю, что косность наших большевиков велика и что много труда стоить будет добиться издания нелегальных листков. Но я буду настаивать и настаивать, ибо это требования жизни, требования движения»[817].
В листке Ленин прямо связывал рижское поражение с готовящимися антинародными мерами, и был прав. В июле 1917 года запланированная правыми неудача наступления в Галиции положила начало подготовке военной диктатуры. А в августе генералы сдали Ригу для того, чтобы окончательно развязать себе руки внутри страны.
Ждать развязки пришлось недолго: 21 августа (3 сентября) Рига была сдана, а уже 25 августа (7 сентября) 1917 года Корнилов через октябриста Владимира Львова (не путать с кадетом князем Георгием Львовым!) передал Керенскому ультиматум: отставка правительства и передача всей полноты власти Корнилову.
Как говорится: «Ныне отпущаеши»…
Ровесник Ленина, 47-летний генерал Лавр Корнилов, заменивший 64-летнего генерала Алексея Брусилова на посту Верховного главнокомандующего, как полководец был по сравнению с Брусиловым, мягко говоря, слаб. Однако Корнилов имел в глазах российской буржуазии и Антанты одно огромное достоинство: он был готов залить Россию кровью, подавляя революцию.
Затея эта была обречена на провал заранее, но если представить себе развитие событий в случае успеха Корнилова, то их логическим итогом была бы неизбежная утрата Россией положения – как-никак – великой державы и перехода её на положение политического клиента и промышленной полуколонии Запада и США. Причём – без особых надежд на изменение положения в будущем, поскольку для водворения «порядка» корниловцы вырезали бы всю пассионарную часть нации и Россия оказалась бы телом без души.
