Блатной: Блатной. Таежный бродяга. Рыжий дьявол - Михаил Дёмин

– К сожалению, официально не признанная, – развел руками Ивлев. – Но сторонников у этой теории немало! И доводов в ее пользу достаточно. – И он начал говорить, неторопливо и размеренно, словно читая лекцию: – Кремнийорганическая жизнь, как мы уже выяснили, стала угасать, но все же исчезла не полностью! На похолодавшей планете сохранились горячие точки – вулканы. И там по-прежнему жили дочери огня… Но подлинным их спасителем оказался человек. Он зажег костры – и саламандры вновь завоевали мир! Люди бережно хранили огонь и передавали от одного очага к другому. И всякий раз вместе с жаром углей переходили на новое место семена кремнийорганической жизни. Но затем были изобретены кресало и огниво, а позднее – спички… И совершенно ясно: цивилизация убила саламандр… Но опять же – не всех! Не до конца! На земле еще и поныне горят кое-где неугасимые костры, например в храмах Индии и Тибета, в глубинах Африки, в тайге. И о местных огнепоклонниках я тоже кое-что слышал… Но сам проверить все это – уйти в горы, – к сожалению, ни разу не смог. Я же нахожусь тут в ссылке, под строгим контролем.

Старик умолк, перевел дух. И я сейчас же спросил:

– А кстати, за что вас? Если это не секрет…

– Да нет, – поморщился он, – какие тут могут быть секреты. Дело известное. Ведь я – космополит.

– Так вы, значит, попали в ту самую волну?

Он молча кивнул. И потом мы шагали и думали каждый о своем. И скорее всего, об одном и том же. Дом, где жил профессор, и школа, где он работал, находились в противоположных концах Таштыпа. А селение это протянулось на три километра, так что времени для раздумий у нас хватало… И вот сейчас я хочу воспользоваться паузой и поделиться с вами мыслями о «той самой волне».

* * *

Волна эта была, по сути, одной из последних при жизни Сталина. А вообще-то сталинский период, продолжавшийся четверть века, был самым мрачным в тысячелетней истории России. Такого чудовищного террора страна не знала ни при татарах, ни при Иване Грозном. Как известно, Сталин начал с того, что полностью развалил, разрушил сельское хозяйство. В результате возникла сложная ситуация, при которой он должен был или уйти с поста генсека, или как-то оправдаться перед партией, или же просто пресечь, подавить любую возможность критики.

Именно этот, третий путь и выбрал «кремлевский горец». И быстро и весьма ловко организовал массовые внутрипартийные репрессии. Он повернул это дело так, будто бы речь шла о борьбе за чистоту партийных рядов. Внешне он не мстил, а просто разоблачал предателей… И множество коммунистов поверили Сталину слепо! И они сами, своими руками помогли ему расчистить дорогу к беспредельной диктаторской власти.

Сталин видел врага в каждом, кто держался независимо и пользовался широкой популярностью. А таковых в ту пору имелось немало – это все были старые кадры революционеров и героев Гражданской войны. Почти все они в конечном счете были уничтожены.

Репрессии совершались тогда беспрерывно, под вопли толпы, жаждущей крови, требующей «смерти предателям!». Вперемежку с «партийными» волнами прошумели, прошли волны дипломатов, инженеров, хозяйственников. Вдруг начались аресты среди ученых и писателей. Потом наступила очередь военных.

Случилось это перед Второй мировой войной. В короткий срок были расстреляны все выдающиеся полководцы, уничтожен почти полностью Генеральный штаб. Армия оказалась обезглавленной – и такой она встретила начало войны. И все же Россия устояла и выиграла войну. И вот когда с фронта домой воротились счастливые воины, герои, – поднялась новая волна террора.

Это уже никак, ничем нельзя было объяснить. В самом деле, старых врагов и влиятельных соперников у вождя больше уже не осталось. Какой же смысл был в новых репрессиях, направленных к тому же против интеллигенции? Прослойка эта почти не имела касательства к партийным делам…

Тут все дело в страхе – в Великом страхе, – всю жизнь державшем вождя за глотку и не отпускавшем его ни на миг. Сталин и его клика боялись не только предполагаемых «врагов» и заговорщиков; в неменьшей степени пугал их дух свободомыслия. Ведь именно этот дух постоянно плодил фрондеров и ревизионистов! В предвоенную пору дух этот вроде бы ослаб, но после победы опять начал крепнуть… Сталин прекрасно понимал, что люди, прошедшие по Европе и повидавшие свободный Запад, непременно должны заразиться сомнениями и впасть в опасную ересь.

Рассадником свободомыслия и разных ересей всегда, при любых системах была творческая интеллигенция: ученые, артисты, писатели. Вот по ним-то и ударила новая волна! И особенно на сей раз – по ученым.

Вскорости после войны партийная пресса повела разговор о том, что среди советских интеллигентов имеется огромное количество поклонников буржуазного Запада – скрытых и явных. Такие люди – утверждалось в газетах – крайне опасны! Преклоняясь перед зарубежной культурой, они принижают свою. И предают таким образом интересы родины. И развращают гнилыми космополитическими идеями здоровых советских патриотов.

Произошел небывалый взрыв шовинизма. Началась охота за ведьмами… В категорию «космополитов» попали все те, кто отличался «невосторженным образом мыслей». Ну и конечно же люди с нерусскими именами, преимущественно еврейскими. Период этот продолжался вплоть до смерти вождя. И потери, которые за это время понесла интеллигенция, попросту не поддаются учету.

Я покосился на старика. Он шел опустив голову, занавесив глаза седыми бровями. Судя по выражению его лица, он мысленно был весь в прошлом…

Чтобы как-то развлечь его, развеселить, я сказал, закуривая:

– Кстати, есть такой анекдот. Считается, что рентгеновский аппарат и телевизор изобретены на Западе. Но это вранье. В действительности же их изобрел русский царь Иван Грозный. Он еще в XVI веке кричал опальным боярам: «Я вас, сволочей, вижу насквозь и на расстоянии!»

Ивлев вздохнул, словно бы просыпаясь. И поднял ко мне лицо.

– Забавно, – проговорил он, – и весьма типично… Мы так много боролись за русский приоритет в науке, что утратили всякую меру и докатились до анекдотов.

Он улыбался, но как-то кисло. Губы его постепенно начали складываться в гримасу. И я понял: нет, развеселить мне его не удастся.

– Чего я только не насмотрелся в минувшие годы, – продолжал старик, – уму непостижимо! Все мировые научные достижения или приписывались русскому гению, или же просто отвергались. Как порочные и «ненужные народу». Вот так была, например, разгромлена молодая наука генетика. Да и не только она. Беспощадному разгрому подвергались также кибернетика, биология, отчасти химия…

– Ну а вы, – сказал я, – вы-то, простите, на чем специализировались?

– На изучении античного мира. Я – эллинист.

– Но это же предмет отвлеченный!..