Тезисы не предназначались для опубликования, это был внутрипартийный деловой документ, так что он отражал, конечно же, истинную позицию Ленина. И, как видим, Ленин даже в октябре 1917 года был готов работать в Учредительном собрании, а не разгонять его…
Понадобились предоктябрьские провокации Керенского, Октябрь 1917 года и два первых месяца существования Советского государства, чтобы Учредительное собрание с эсеро-меньшевистско-кадетским большинством стало анахронизмом и тормозом на пути как к стабилизации ситуации, так и к уверенному будущему народов России.
С другой стороны, к октябрю 1917 года тянуть с решительными действиями большевикам было уже нельзя. В переданном для зачтения на закрытом заседании конференции ещё одном письме, Ленин предупреждал:
«Товарищи! Позвольте мне обратить внимание конференции на крайнюю серьёзность политического положения…
Не доказывает ли полное бездействие английского флота вообще, а также английских подводных лодок при взятии Эзеля [остров в Моонзундском (Муху) проливе. – С.К.] немцами, в связи с планом правительства переселиться из Питера в Москву, что между русскими и английскими империалистами, между Керенским и англо-французскими капиталистами заключён заговор об отдаче Питера немцам и об удушении русской революции таким путём»[884].
Тревога Ленина была резонной – нечто подобное было разыграно версальцами и пруссаками в 1871 году в целях подавления Парижской коммуны.
Напомню, что Парижская Коммуна 1871 года – революционное правительство парижских рабочих, стала результатом революции на фоне поражения Франции Наполеона III во франко-прусской войне 1870-71 годов.
После катастрофы под Седаном, 4 сентября 1870 года Вторая империя пала, была провозглашена республика, но к власти пришли либералы и образовали «правительство национальной обороны» во главе с генералом Трошю и Тьером – ведь немцы продолжали оккупировать Францию и 17 сентября 1870 года начали осаду Парижа.
28 января 1871 года было подписано унизительное для французов перемирие. Париж волновался, к тому же резко обострилась безработица, народ голодал. Попытка подавить рабочих закончилась восстанием 18 марта, правительство Тьера бежало в Версаль, власть в Париже перешла к пролетариату. Но продержалась Коммуна 72 дня. Отсутствие единой линии и сговор Тьера с Бисмарком позволили «версальцам» в конце мая 1871 года занять Париж штурмом и буквально утопить Коммуну в крови – общее количество жертв белого террора составило около 100 тысяч человек.
И коль уж подобная технология подавления революционных масс в ситуации внешней войны один раз была успешно опробована во Франции, то почему бы было не использовать её в России?
В Июле 1917 года российская реакция попыталась реализовать сценарий Июля 1848 года в Париже, теперь – в октябре 1917 года была вполне возможной попытка реакции реализовать в Петрограде ещё один парижский сценарий – мая 1871 года…
К слову – беспокоился ли бы Ленин о судьбе русской революции, предупреждал ли бы он соотечественников об опасности, если бы обслуживал иностранные интересы?
Ленин даже накануне Октября всерьёз рассчитывал на то, что большевикам придётся в Учредительном собрании работать! И работать не на Германию или Антанту, а на трудящуюся Россию. Да, он писал Ивару Смилге из Выборга 27 сентября (10 октября) 1917 года о том, что стоило бы «пустить в обращение лозунг» – «Власть должна немедленно перейти в руки Петроградского Совета, который передаст её съезду Советов»[885].
Но при этом через неделю уже после перехода власти в руки Петроградского Совета, который передал её II съезду Советов, большевики провели выборы в Учредительное собрание.
Другое дело, что теперь политическая ситуация изменилась принципиально, и задачей Учредительного собрания – если бы его большинство заботилось о будущем России, становилось утверждение новой власти и сотрудничество с ней на базе основных принятых декретов Советской власти – более чем демократических и Россией ожидаемых.
Отказавшись от этого, «учредители», как и «временные» правители России (в число которых входили и все буржуазные «учредители») сами обрекли себя на исторжение из политической жизни новой России.
Впрочем, в конце октября 1917 года всё это было ещё впереди, и даже Ленину всё виделось в дымке неясного будущего.
Ясно было одно – Временное правительство надо низвергать немедленно, надо немедленно брать власть и провозглашать новую Россию на открывающемся 25 октября 1925 года II съезде Советов.
Глава 33. Десять дней, которые потрясли мир
За день до того, как выстрел вошедшего в «Неву» крейсера «Аврора» возвестил миру о рождении нового мира (уж в этом-то – в абсолютной социальной новизне, Октябрю 1917 года не отказывают даже злейшие клеветники на Ленина) диспозиция главных фигур 1917 года была такова…
Керенский и Временное правительство засели в Зимнем дворце, который всё более походил на могильный склеп…
Троцкий, Сталин и Свердлов находились в Смольном, который всё более походил на улей…
Ленин же всё еще пребывал в квартире Фофановой, которая всё более походила на клетку…
Кажется, Талейрану принадлежит следующая – хотя и спорная, но для многих случаев верная – мысль: «Романист обязательно награждает своих главных героев умом и выдающимся характером. История не так разборчива и выдвигает на главные роли того, кто в данный момент оказывается под руками».
По отношению к Керенскому и его коллегам эта мысль абсолютно верна!
По отношению к Ленину и его коллегам эта мысль верна от противного, иными словами – абсолютно неверна!
Даже Троцкий, которого надо назвать «злым гением русской революции» (возможно даже – доверенным эмиссаром мировой Элиты, имеющим задачу по мере возможностей контролировать и направлять процесс), даже, повторяю, Троцкий действовал в те дни незаурядным образом и играл роль положительную, потому что жил и действовал в русле ленинских идей, планов и устремлений.
Все россказни о ведущей (или, хотя бы, равнозначной с Лениным) роли Троцкого в Октябре 1917 года – не более чем результат его саморекламы и троцкистского «пиара»… Для того, чтобы понять это, нет необходимости рыться в секретных архивах – для этого достаточно окинуть взглядом дооктябрьскую политическую деятельность Троцкого и познакомиться с его дооктябрьскими статьями, книгами и т. д.
Сравнивая то, что делал и что предлагал Троцкий с тем, что делал и предлагал Ленин, начиная с конца XIX века до конца октября 1917 года, любой объективный историк раз и навсегда зачеркнёт версию о том, что Троцкий был в Октябре 1917 года тем, кого можно назвать творцом событий. Выдающимся участником – да, но – не творцом…
