Впереди идет бой наших частей, отступающих к Сталинграду. Пытаемся проскочить на большой скорости, но нас замечают немецкие артиллерийские наблюдатели и открывают по нам минометный огонь, пристреливаясь к нашей скорости движения.
– Ну, ребята, давайте, прыгайте в близлежащие развалины, а мы отвлечем огонь на себя. – Ребята выпрыгивают на ходу в кювет и скрываются в развалинах.
Мы резко разворачиваемся и на предельной скорости уходим от обстрела. Бой остается далеко позади. К вечеру подъезжаем к одной из деревень, где в уцелевших от артобстрела домах расположились на ночлег отходящие к Сталинграду части.
В близлежащем доме народу набито столько, что ни прилечь, ни продохнуть невозможно. Шофер просится на ночлег в дом. Ночью в машине довольно прохладно, а он простужен. С горечью соглашаюсь, сам не сплю третью ночь, и засыпаю тревожным сном, сидя в машине. Сквозь сон слышу вой снаряда, просыпаюсь от взрыва, вместо дома огромная воронка, машину посекло осколками, выбило стекла, а я, хоть и исцарапан осколками стекла, но цел. Только отделался казавшейся тогда легкой контузией. Правда, потом шум в голове и тошнота долго не проходили, даже в послевоенное время. Мой шофер и все бойцы в доме погибли. Отдышавшись, и дождавшись пока шум в голове немного утихнет, забираю лейтенанта вместе с его сержантом. Они вышли покурить и остались живы.
– Вот тебе и шальной снаряд, вот тебе и фронтовая случайность, если бы не вышел покурить, лежал бы уже в братской могиле от снаряда, – печально говорит лейтенант. Сажусь за руль, и, не включая фар по проселочной дороге, изрытой воронками и ухабами, скорее от пристрелянного места. Как бы ни ахнул новый снаряд. Въезжаю в Сталинград, там хоть можно отоспаться в одном из бомбоубежищ. Не успел отоспаться и сразу вызов в обком.
Наша группа привлекается к подготовке обороны города, которая идет под усиливающейся бомбежкой.
В город, для руководства работой промышленного узла, прибыл заместитель председателя Совета Народных комиссаров СССР В.А. Малышев, к тому же он, в тот период, был и наркомом танковой промышленности. А ответственность в Политбюро за выпуск танков была возложена ещё до войны на Вячеслава Михайловича Молотова.
С Малышевым прибывают и другие ответственные работники. Перед ними стояла задача в 10 дней удвоить выпуск танков на заводах области.
Группа Отца заканчивает свои основные фронтовые задачи, поставленные перед ней. Её работа в Сталинграде подходила к концу. Бои уже шли на внешнем обводе. Но группа Малышева привлекла их для решения некоторых задач по производству танков и самолетов.
И, изучая эти материалы уже в годы перестройки и реформ, я сталкивался с очень живучей легендой, что не будь Тухачевского М.Н., мы бы не имели такой мощной танковой промышленности, и эта легенда существовала тогда, когда Тухачевский никогда не принадлежал танковой промышленности ни сном, ни духом. Где, кто и когда пустил эту легенду, уже определить трудно, но она существует и поныне в буржуазной прессе.
А тогда, в район Сталинграда, прибыл представитель верховного командования Г.К. Жуков, для ознакомления с обстановкой, и мы почувствовали жесткую стабилизирующую роль его действий. Он находился в Сталинграде вместе с Маленковым Г.М… Жуков Г.К. занимался вопросом координации действий различных видов вооруженных сил, а Маленков действовал от имени ГКО.
Тогда работа этих ведомств часто пересекалась. Они пробыли в Сталинграде недолго и отбыли по вызову Верховного Главнокомандующего.
Начинается величайшая Сталинградская битва, а вместе с ней разворачивается и битва за Кавказ. О тесном оперативном взаимодействии этих двух направлений, для обеспечения стабильной обороны и недопущения фланговых ударов противника, позаботился Верховный Главнокомандующий.
К этому времени оперативная обстановка на Кавказе ухудшается. 6 августа противник овладел Ставрополем и Армавиром. 8 августа создается, в срочном порядке, Северная группа войск Закавказского фронта, в последствии Северо-Кавказский фронт. Отец назначается начальником оперативной группы, Военного совета этой группы войск, и в сентябре отбывает по назначению.
Положение на Северном Кавказе, да и во всей стране, создается тревожное. Турция и Япония обещали Гитлеру вступить в войну после взятия Кавказа. Ещё один успех германской армии и Турция вступит в войну. И их срочно отзывают на Кавказ к своим фронтовым обязанностям. Перед отъездом их принимает командующий армией, награждает часами от президента США и представляет к медали «За оборону Сталинграда».
Медаль «За оборону Сталинграда» как тогда, так и уже после войны, была особенно ценной реликвией для всех фронтовиков, да и для всего народа. Получает её он уже на Кавказе. Уже в разгар сражений за Кавказ.
К концу августа 1-я танковая армия Клейста вышла к Тереку и Баксану, но здесь в ожесточенных боях была остановлена войсками Северной группы. Под Орджоникидзе создается угрожающее положение, и командование направляет на этот участок часть оперативной группы Отца для помощи в организации обороны.
Враг был на подступах к Орджоникидзе, пытался выйти к Военно-Грузинской дороге и захватить Грозный, Баку и Тбилиси. А, захватив Бакинскую нефть, хотел решить исход борьбы за Кавказ в свою пользу. Вся ожесточенность борьбы за Кавказ была предопределена позицией самого Гитлера, который считал, в какой – то степени даже мистически, что если он не захватит кавказскую нефть, то возможен проигрыш всей военной кампании в России. Он рвался к руководству всеми действиями немецкой армии по захвату кавказской нефти и с этой целью он приезжал в Полтаву.
А.П. Кириленко. Кавказ, 1942 г.
Н.П. Моисеенко. Сталинград-Кавказ, 1942 г.
В 1941 г. начальник генерального штаба немецкой армии в своём дневнике писал: «В Великороссии необходимо применение жесточайшего насилия. Идеологические узы недостаточно прочно связывают русский народ. Жесткое насилие позволит разорвать эти узы и добиться победы». Такие инструкции получали наступающие немецкие войска, надеясь жестким ударом на Кавказе разорвать эти узы и посеять межнациональную рознь.
А, как говорил И.В. Сталин в своей речи 6 ноября 1941 г.: «Но немцы и здесь жестоко просчитались и не смогли добиться серьезного успеха и в этом вопросе».
Правда, в отдельных случаях, с некоторыми малыми народами Северного Кавказа, немцы имели частичный успех, и из этих народов было создано ряд подразделений, выступивших на стороне врага. Однако меры принятые Верховным командованием локализовали и ограничили их успех. И, как говорил товарищ Сталин: «Широкого успеха, в этом вопросе, противник не имел».
