Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
Мне ли не сыграть спекулянтку? Это в жизни я попробовала заняться продажей обувной кожи еще в эвакуации в Ташкенте, причем, продавала не свою, взялась помочь. Что вышло? Конфуз и позор! Была задержана доблестной милицией и препровождена в участок. При этом народ веселился: «Мулю арестовали! Мулю забрала милиция!».
Играя Маньку-спекулянтку, я мстила всем спекулянткам сразу и своему неудачному опыту тоже.
Кстати, ташкентский милиционер оказался идейно зрелым, не поддался ни на какие мои уловки, попытки сделать вид, что он просто мой знакомый и мы обсуждаем мою будущую роль милиционерши, прогуливаясь до участка. Из этого я сделала вывод, что он «Подкидыша» не видел. Не хотелось думать, что Муля ему не запомнилась.
Не всегда популярность выручает, чаще мешает. А в участке пришлось придумывать, что я таким образом пыталась вжиться в роль спекулянтки. Там Мулю помнили и спекулянтский порыв простили.
Завадский в «Шторме» пришел в ужас от моей самодеятельности, хватался за голову и кричал, что автор не позволит, что я загублю весь спектакль. Автор не просто позволил, он посоветовал оставить меня в покое, позволив дописать все, что я придумала, сыграть все, что хотела. А спектакль Манька-спекулянтка действительно загубила, то есть в том виде, в каком он задумывался Завадским.
О, это была война! Когда стало ясно, что какая-то спекулянтка перетягивает на себя внимание в спектакле о ЧК и революции, Завадский запаниковал. Сначала он потребовал, чтобы я играла вполсилы. Я ответила, что не Гертруда (Герой Труда) и играть вполсилы не умею даже в шашки.
– Вы своей Манькой сожрали весь мой режиссерский замысел!
Ну разве можно не ответить на этакий крик души?
– То-то у меня ощущение, что г…на наелась!
Злой как черт Завадский не остался в долгу:
– А вы его уже пробовали?
И получил:
– Юрий Александрович, каждый день! Я же служу в вашем театре под вашим руководством. Не хочешь, а пробуешь.
Зрители навострились приходить к сцене ареста Маньки-спекулянтки, вернее, ее допроса в ЧК, Завадский перенес эту сцену чуть не в начало спектакля и распорядился закрывать двери. Потом заменил меня другой актрисой. Она играла хорошо, но повторять мои находки было нелепо, а зрители-то ждали «Шо грыте?» и «Не-е, я барышня…». Эти две фразы звучали по всей Москве, и отделаться от них Завадскому не удавалось.
И тогда он просто выбросил эту роль из спектакля.
– Что великого сделал Завадский в искусстве? Выгнал меня из «Шторма».
В ответ на «Шторм» перестали ходить вообще. Без Маньки-спекулянтки «Шторм» просуществовал недолго. Оказывается, и революции не живут без спекулянток.
Завадскому моя спекулянтская популярность надоела, он осторожно намекнул, что не удерживает меня в театре. Вообще, можно бы и на пенсию…
Да, можно, только что там делать? Я не способна жить вне театра и уйду только тогда, когда не смогу играть совсем, не смогу вспомнить слова ролей. А пока могу, хоть швабру в углу сцены, но играть буду. И горе тому, кто не позволит мне придумать слова этому реквизиту, сама сочиню монолог несчастной швабры!
Но после Анны Сомовой играть у Завадского было нечего…
Я решила вернуться в Камерный. В нем уже давно не было Ванина, изгнавшего Таирова и испоганившего театр как внешне, так и по сути. Снаружи таировское здание по сравнению с бывшим напоминало ощипанную курицу, присевшую на задницу, чтобы не пугать окружающих отсутствием хвоста и голой задницей. О репертуаре, который был при Ванине, и говорить нечего, один только спектакль о молодости Сталина чего стоил! Можно возразить, что и мы играли «Шторм», но в нем хотя бы были роли вроде Маньки. А когда такие спектакли ставятся во главу угла и составляют основу репертуара, становится жаль актеров, в них задействованных.
Во главе театра успел побывать и «Чапаев всея Руси» Бабочкин, теперь им управлял Иосиф Михайлович Туманов.
Но в Театре имени Пушкина было не легче, сначала все хорошо, Иосиф Александрович Туманов, главреж бывшего Камерного, предложил сразу Достоевского – Антонину Васильевну в «Игроке». Это было смело – ставить Достоевского тогда еще не рисковали…
У меня язык не поворачивался называть театр его новым именем – Московским драматическим, язык сам произносил «Камерный». До тех пор, пока не вошла внутрь. Они правы, что переименовали. Может, Ванин и талантливый режиссер, я не видела ни одного его спектакля, но мерзавец он тоже талантливый. Взять изумительный театр Таирова и так изгадить! Любить новое здание и новый зал может только тот, кто никогда не видел прежнего. От театра Таирова и Коонен не осталось ни-че-го!
Меня предупреждали, я не верила, казалось, сами стены таировского театра должны помочь. Но на стенах, если те местами и сохранились, было наляпано такое, от чего хотелось выскочить, зажав голову руками. Оставалось пытаться не замечать.
Сыграла трех бабушек – Антонину Васильевну в «Игроке», бабушку в «Деревьях умирают стоя» Касона и Прасковью Алексеевну в «Мракобесах» Толстого.
Тем, кто забыл, кто такая Антонина Васильевна из «Игроков», напоминаю – властная, богатая старуха в инвалидном кресле. Мерзавцы-наследники только и ждут ее смерти, чтобы растащить, профинтить, просрать ее деньги. Ни один не желает сделать ничего дома для Отечества, всех манит Европа, вернее, европейская рулетка.
И тогда Антонина Васильевна решает проиграть состояние сама, оставив наследников с носом.
Эта бабушка россиянам понятна, Достоевского как-никак читали, а если нет, то имя слышали и делали вид, что читали.
Интересна вторая бабушка – в пьесе Касона «Деревья умирают стоя».
Удивительное произведение, мне кажется, что даже испанский колорит в нем не главное, хотя старалась его не потерять.
Вот уж эту пьесу наверняка знают немногие из тех, кто не видел сам спектакль. У главной героини много лет назад при кораблекрушении погиб внук, но она не верит в гибель, чувствуя, что внук, уже взрослый молодой человек, жив. Помогает этой вере супруг героини, который много лет пишет письма от имени внука. Но наступает момент, когда героиня уже слишком стара, чтобы ждать и ждать, она умоляет внука приехать, чтобы попрощаться. Супруг вынужден пойти навстречу и дать телеграмму о скором приезде внука с его невестой.
Кандидатуру на роль внука супруг подыскивает в местном театральном обществе, которое своей игрой старается помочь людям в трудной ситуации. Нужно всего-навсего на пару дней стать внуком. Актер берется за эту роль.
Актер, возможно, и не слишком похож на того мальчика, которого бабушка обожала, но он чист душой. Внук… да еще и с невестой!.. Бабушка вся распахнута им навстречу, готова отдать все, ей не жаль никаких денег, главное – сердце. К чести лжевнука и его невесты, они не гонятся за деньгами, им ничего от бабушки не нужно, кроме ее всеобъемлющей любви.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
