Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
Само собой разумеется, Персия была одним из вопросов, которые обсуждались на встрече между сэром Эдвардом Греем и господином Сазоновым в Балморале. Хотя они в принципе признавали необходимость установить в Тегеране сильное правительство, обладающее достаточно организованными силами, чтобы поддерживать порядок, дальнейшие переговоры ничего не дали, так как оказалось, что очень трудно найти подходящего человека, который мог бы возглавить это правительство, а также средства для формирования жандармерии под командованием иностранных офицеров. А тем временем русские консулы продолжали присваивать себе все большие полномочия, тогда как мои представления по этому вопросу лишь подчеркивали расхождения между Лондоном и Санкт-Петербургом в толковании соглашения 1907 года. Со своей стороны, Россия желала, чтобы ей была предоставлена большая свобода действий на севере Персии, где у нее были тысячи подданных и где торговля находилась полностью в ее руках. Она позволяла нам делать все, что угодно, в нашей зоне влияния, при условии, что мы не будем придирчиво следить за действиями в ее зоне. Россия также полагала, что пришло время для фактического разделения нейтральной зоны, и предложила изменить соответствующий пункт договора путем обмена секретными нотами. Британское правительство, напротив, постоянно стремилось к сохранению целостности и независимости Персии. Естественно, оно стремилось защитить британские экономические интересы в нейтральной зоне, но у него не было желания расширять сферу своей ответственности, а также позволять русскому политическому влиянию распространяться за пределы северной части. Поэтому оно просто выразило готовность рассмотреть любые предложения российского правительства на предмет более точного разграничения российских и британских интересов в нейтральной зоне.
Положение, сложившееся в результате действий русских консулов, сделалось в конце концов настолько серьезным, что в конце июня 1914 года я получил указание испросить аудиенции у императора, чтобы сообщить ему, как глубоко озабочено британское правительство состоянием дел.
На вопрос его величества, вызвано ли это беспокойство какими-либо недавними событиями, я ответил, что год назад я уже высказывался в защиту откровенного обмена мнениями между двумя правительствами, поскольку уже тогда опасался, что дальнейшее развитие событий в Северной Персии может привести к краху англо-российских договоренностей. Ситуация менялась очень быстро, и к настоящему моменту Северная Персия, по существу, превратилась в российскую провинцию. «Мы ни на минуту, – продолжил я, – не сомневались в обещаниях его величества не аннексировать никаких персидских территорий. Мы только фиксируем свершившиеся факты. Непредвиденные события привели к оккупации отдельных районов Северной Персии российскими войсками, и постепенно весь административный аппарат оказался сосредоточен в руках российских консулов. Генерал-губернатор Азербайджана – всего лишь марионетка российского генерального консула, и то же самое можно сказать о губернаторах Решта, Казвина и Джульфы. Они все без исключения были агентами российского правительства и действовали совершенно независимо от центрального правительства в Тегеране. Большие участки земли в Северной Персии были захвачены незаконно, множество персов были обращено в подданных Российской империи, а налоги собирались российскими консулами, отстранившими представителей персидской финансовой администрации. Такие порядки распространились уже на Исфахан и даже на нейтральную зону. Мы ни в коей мере не хотим оспаривать доминирующее положение России на севере страны, но это не относится к методам, с помощью которых оно достигается, и имевшим место попыткам распространить его на нейтральную зону». В заключение я напомнил императору, что ни одно британское правительство не сможет поддерживать англо-российское сотрудничество без одобрения в парламенте, а происходящие на севере Персии события не вызывают сочувствия ни у либералов, ни и у консерваторов.
Внимательно выслушав меня, император ответил, что сложившееся в Северной Персии положение вызвано обстоятельствами, не подвластными российскому правительству. Оно явилось следствием беспорядков, учиненных федаинами[61] в Тавризе, и возникшей вследствие этого необходимости защищать интересы России на севере. Никто не жалеет об этом больше, чем он. Во-первых, он может дать мне честное слово, что искренне желает вывести свои войска, и, во-вторых, он чувствует, что теперь его будут подозревать в невыполнении собственных обещаний. Он вполне понимает, чем вызваны представления британского правительства, и он бы только приветствовал прямой обмен мнениями, призванный устранить опасность каких-либо недоразумений в будущем. В первую очередь, однако, следует взять под контроль действия консулов, и он распорядится, чтобы при министерстве иностранных дел был создан комитет, который занялся бы расследованием этого дела.
Затем император перевел разговор на нейтральную зону, отметив, что самый простой способ определить положение обеих стран в этой области – это поделить ее. Я ответил, что хотя я полностью согласен с тем, что правительствам наших двух стран необходимо прийти к взаимопониманию в вопросе о том, что им позволено делать на этой территории, однако британская сторона не стремится расширить зону своей ответственности. Император заметил, что в любом случае, вероятно, понадобится пересмотреть соглашение 1907 года. Он был вполне готов дать на это согласие, если британское правительство того хочет. Когда я прощался с его величеством по окончании аудиенции, император сказал: «Я только могу сказать, как уже говорил до этого, что мое единственное желание – сохранить крепкую дружбу между Россией и Англией, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы ничто не мешало тесному взаимопониманию между нашими двумя странами».
Лично я очень поддерживал идею пересмотра договора 1907 года, так как, по моему мнению, ничто так не способствовало возникновению разногласий между двумя странами, как неопределенный статус нейтральной зоны. Если оставить вопрос открытым, это будет то и дело вызывать конфликты и взаимные обвинения. Действительно, экономические интересы обеих стран в этой области постоянно сталкивались, особенно в вопросе строительства железных дорог. Британские синдикаты стремились приобрести концессии на строительство нескольких железнодорожных линий, в то время как российское правительство противилось строительству любых дорог рядом со своей зоной, полагая, что доставляемые морем британские товары заполнят персидские рынки в ущерб российской торговле.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
