в «Пожарах» разрабатывается та же тема. Однако в последней песне герои не только убегают от врагов, но еще и сражаются с ними: «Помешанная на крови слепая пуля-дура / Прозрела, поумнела вдруг и чаще била в цель». Вообще же образ бешеной скачки, сопровождающейся потерями боевых соратников («А скачка разгоралась! <…> Убитых выносили на себе»), впервые встретился в «Песне о новом времени» (1967): «Только вот в этой бешеной скачке теряем товарищей!» /2; 350/. Поэтому имеет смысл сопоставить между собой и эти две песни: «Как призывный
набат, прозвучали в ночи тяжело шаги» = «В ушах
звенел набат, и пуля-дура / Со скользких сёдел сталкивала нас» /5; 518/; «Неизвестно, к какому концу унося седоков» = «И сабли седоков скрестились с солнечным лучом»; «И в
погоню летим мы за ним, убегающим, вслед» /2; 46/ = «…ни страх
погони ни при чем» (в последнем случае герои спасаются бегством, а в первом — сами преследуют); «И
галопом летим мы за ним…» /2; 350/ = «А там —
в галоп, под пули в лоб <.. > А мы летели вскачь, они — за нами влет»; «И еще будем долго
огни принимать за пожары мы» = «Пожары над страной — всё выше, жарче, веселей, / Их
отблески плясали в два притопа, три прихлопа».
Кроме того, в первой строке «Пожаров»: «Пожары над страной — всё выше, жарче, веселей», — используется тот же прием, что и в начале «Баллады о ненависти» (1975): «Торопись! Тощий гриф над страною кружит». Оба эти образа символизируют разрушительную деятельность советской власти, причем впервые подобный прием встретился в «Песне о вещей Кассандре» (1967): «И в ночь, когда из чрева лошади на Трою / Спустилась смерть, как и положено, крылата…».
Можно отметить еще несколько общих мотивов между «Балладой о ненависти» и «Пожарами»: «Слышишь — гулко земля под ногами дрожит» = «Копыта били дробь…»; «Зло решило порядок в стране навести. / Воздух глубже втяни — хлеб горит вдалеке» (АР-2-203) = «Пожары над страной — всё выше, злее, веселей»[1509]; «Видишь — плотный туман над полями лежит» = «И сумерки с туманом сговорились / И прокололи лошадям глаза» /5; 518/; «Ненависть жаждет и хочет напиться / Черною кровью врагов» = «Да будет месть и кровь — и исцеление больным. <.. > Светло скакать, врага видать» (АР-10-194). Но наряду с многочисленными сходствами наблюдается и изменение двух мотивов: «Рукояти мечей холодеют в руке» — «Жгли руку рукояти, раскалясь» /5; 518/; «Свежий ветер нам высушит слезы у глаз…» —> «И ветер злой со щек мне сдул румянец / И обесцветил волосы мои» /5; 519/.
Одновременно с «Балладой о ненависти» была написана «Баллада о борьбе», которая также предвосхищает целый ряд мотивов из «Пожаров»: «Если месть справедлива, не треснет металл» (АР-2-193) = «Да будет месть и кровь — и исцеление больным» (АР-10-194); «И увидишь врагов ты, которых искал» (АР-2-193) = «Успеем ли взглянуть в глаза врагу?» (АР-10-198); «И кружил наши головы привкус борьбы, / С пьяно пляшущих строчек стекая на нас» (АР-2-191), «Испытай, коль не трус, горький запах судьбы» (АР-2-193) = «Обещанное “Завтра” будет горьким и хмельным» (АР-10-194); «И когда ты без кожи останешься вдруг…» /5; 19/ = «Лохмотьями с ладоней лезла шкура» /5; 518/.
Как пишет полковник Михаил Захарчук, строка «И когда ты без кожи останешься вдруг» родилась под впечатлением от «рассказа бывшего кэгэбэшника Игоря Прелина о том, как вместе с генеральным консулом одной “интересной страны”, где Игорь работал нелегалом, слушал песню Высоцкого “Кони привередливые”. “Прибыли мы однажды на какой-то теплоход [ «Грузия». -Я. К.] и узнали, что на нем вместе с женой путешествует Высоцкий. Капитан пригласил нас на ужин, и там мы все перезнакомились. Когда после ужина перебирались в музыкальный салон, Высоцкий вдруг заметил, что у меня на руках отслаивается кожа. Я вообще-то не люблю подобной неделикатности, но Высоцкому ее простил, а он заметил, что это все — от нервов. И я тогда вкратце рассказал артисту, как во время попытки государственного переворота в моей ‘подопечной’ стране погиб в жуткой перестрелке мой друг, а меня даже не царапнуло. Но с тех пор кожа и стала слоиться. Много позже я увидел фильм, в котором была песня Высоцкого: ‘И когда рядом рухнет израненный друг, / И над первой потерей ты взвоешь, скорбя, / И когда ты без кожи останешься вдруг / Оттого, что убили его, не тебя…’”»[1510].
Что же касается внешнего облика врагов из «Баллады о борьбе»: «Их забрала — как челюсти, — смерти оскал» (АР-2-193), — то он напоминает облик шулеров из песни «У нас вчера с позавчера…» (1967): «Зубы щелкают у них…». Причем если шулера хотят «кончить дело и начать делить добычу», то и в черновиках «Баллады о времени» сказано: «Словно смерти оскал, враг добычи искал» (АР-2-170) (а в «Пожарах»: «Стояла смерть, добычу карауля» /5; 518/).
Первоначально герои песни «У нас вчера с позавчера…» потерпели поражение: «Мы плетемся наугад, нам фортуна кажет зад». Об этом же говорится в черновиках «Пожаров»: «Удача лик от нас отворотила» (АР-10-198). И в обоих случаях герои действуют в темноте: «Мы в потемках — наугад…»12; 353/ = «Царила ночь без дней — чтобы темней» /5; 518/. Однако в концовке ранней песни звучит уверенность в победе: «И нам достанутся тузы и короли!». И такой же настрой повторится в основной редакции «Пожаров»: «А Время подскакало, и Фортуна улыбалась». И действительно: если в первом случае лирическое мы проиграло бой («Шла неравная игра — одолели шулера»), то во втором — уход от поражения: «Уже не догоняли нас и отставали пули, / Удастся ли умыться нам не кровью, а росой?». При этом строка «А Время подскакало, и Фортуна улыбалась» повторяет мысль из написанного годом ранее «Гимна морю и горам» (1976): «Нам сам Великий случай — брат, Везение — сестра».
Неудивительно, что и эта песня имеет множество совпадений с «Пожарами», несмотря на формальное различие сюжетов: «И небо поделилось с океаном синевой, / Но вызов брошен нам, и шпаги скрещены» (АР-10-146), «И купаемся в солнечных бликах» (АР-10-154) = «И сабли седоков скрестились с солнечным лучом»: «Заказана погода нам Удачею самой» = «Удача впереди…»; «Земля, свобода, исцеление» (АР-10-134) = «…и исцеление больным»; «Благословенны вечные хребты, / Благословен великий океан» = «Светло скакать — врага видать, / И друга тоже — благодать!»; «Нам сам Великий Случай брат…» (АР-10-154) =
