нас кто? – поднял он на вошедшего глаза.
– Старшина Легостаев! – козырнул Юрка. – Из экипажа капитана третьего ранга Иванова.
– Проходи, старшина, – сделал отметку в бумагах особист. – Присаживайся.
Юрка снял мичманку с головы, шагнул к ближайшему пустому месту и опустился на один из стульев. Потом оглядел лица соседей. И узнал их! С этими ребятами в мае, по указанию командования, он проходил медкомиссию в Ленинградском военно-морском госпитале. На нее были представлены двадцать моряков срочной службы. С кораблей, подводных лодок и береговых объектов. Все без исключения спортсмены.
Одного парня Юрка хорошо знал. Как-то познакомились в увольнении, а потом не раз встречались. Его звали Михаил Усатов, он был старшиной группы турбинистов с линкора «Октябрьская революция», стоявшего на кронштадтском рейде.
Кроме всего прочего, у обследуемых тогда проверяли объем легких, помещали в барокамеру и до одурения вертели на центрифуге.
– Не иначе направят для поступления в летные училища, – высказывали предположение некоторые.
– Да ладно вам, – возражали другие. – Туда поступают только по личному желанию.
Врачи же причин комиссии не объясняли. Говорили, так надо.
После Легостаева в ленкомнате добавились еще пять вызванных, а когда до назначенного времени осталось пять минут, капитан-лейтенант, взглянув на свои часы, закрыл папку, встал и сообщил, что с моряками будет беседовать флагман 1 ранга Ралль.
– А поскольку разговор с вами будет секретным, – обвел взглядом присутствующих, – никаких записей не делать, лишних вопросов не задавать. Всем всё ясно?
– Точно так, ясно, – вразнобой ответили краснофлотцы.
– Ну, тогда следуйте за мной, – прихватив папку, спустился вниз особист и проскрипел хромовыми ботинками по паркету к двери.
Выйдя из ленкомнаты, группа поднялась по лестнице на третий этаж и прошла в приемную командира базы. Там чекист оставил всех на попечение адъютанта, чем-то напоминавшего известного артиста Жарова, после чего исчез, а адъютант, испросив разрешение по телефону, сопроводил военморов в кабинет.
В просторном, с портретом Сталина на стене помещении, оказались целых два флагмана. Один (в нем Юрка опознал командира базы), сидел в кресле под портретом за двутумбовым, с зеленым сукном на крышке, массивным столом, увенчанным чернильным прибором, а второй – за приставным, сбоку.
– Проходите, товарищи, садитесь, – сделал приглашающий жест рукой командир базы в сторону длинного ряда стульев.
Несколько оробевшие моряки бесшумно разошлись вдоль ряда и присели, держа в руках головные уборы.
Второй флагман, откинувшись в кресле, все это время оценивающе рассматривал краснофлотцев, неспешно поворачивая голову с ровным пробором слева направо. По годам он был значительно старше первого, с жесткой щеточкой усов на обветренном лице и двумя орденами Красного Знамени на габардине кителя. Юрий Федорович Ралль начинал службу еще на царском флоте. Участник Первой мировой, а потом Гражданской войны, он поочередно командовал эсминцами «Подвижный», «Капитан Изыльметьев» и линкором «Марат», возглавлял высшее военно-морское училище имени Фрунзе, а ко времени описываемых событий являлся начальником управления боевой подготовки Рабоче-Крестьянского Красного флота.
– Группа перед вами, товарищ флагман первого ранга, – сказал в возникшей тишине хозяин кабинета.
Вслед за этим Ралль встал и сообщил, что приказом наркома ВМФ Кузнецова все присутствующие зачислены в Отряд особого назначения. Главной задачей которого будет совершение подводных диверсий в отношении кораблей противника и его береговых объектов в военное время.
Несколько ребят переглянулись, а остальные напряглись. Известие явилось неожиданным.
– В ближайшее время вы поступите в распоряжение командования сухопутных войск, – продолжил флагман, – где будете переодеты в форму десантников и на базе бригады ВДВ обучитесь прыжкам с парашютом на землю, воду и лес. В дневное, а также ночное время. А перед этим освоите навыки подводной диверсионной деятельности, – далее он выдержал паузу и завершил: – На ваших кораблях никто не должен знать, куда вы отправляетесь. По прибытию на место свою принадлежность к флоту не раскрывать. У меня все. Вопросы?
После этого сел, выжидательно глядя на краснофлотцев.
В кабинете возникла звенящая тишина, нарушаемая мерным ходом стоящих сбоку от входа напольных часов в футляре.
– Разрешите? – поднял руку один из старшин.
Со значком «Ворошиловский стрелок» на форменке.
– Слушаю, – кивнул флагман.
– После учебы нас снова вернут на флот? – встал тот со своего места.
– Обязательно, – последовал ответ. – Для него и готовим. Еще вопросы?
Таких больше не оказалось.
– Ну, если вопросов больше нет, завтра в восемь ноль-ноль всем быть в фойе у дежурного, – сказал все это время молчавший, командир базы. – Все свободны.
Моряки встали со своих мест и один за другим вышли из кабинета. На улице они расстались (каждый осмысливал услышанное) и отправились на свои корабли, стоявшие в гаванях и на внешнем рейде.
– Привет, Юра, – послышалось сзади. Легостаев обернулся, перед ним стоял Усатов. Такой же рослый, как и он, с открытым и доброжелательным взглядом.
– Здорово, Михаил, – протянул старшина руку. – Получается, будем вместе служить?
– Получается так, – тряхнул руку Усатов. – В новом качестве. Хотя, честно сказать, я такого не ожидал.
– И я тоже.
– Ну, тогда до завтра, – сказал Михаил, после чего, хлопнув друг друга по плечам, они расстались.
Проводив взглядом шагавшего враскачку Усатова, Юрка на свою лодку не пошел, к чему имелась веская причина. Уже почти год он встречался с девушкой, причем серьезно. Познакомились они прошлой осенью, при не совсем обычных обстоятельствах.
Сентябрь, а это было в первых его числах, выдался солнечным и без дождей, что было редкостью для туманного Кронштадта. Его парки со скверами зажелтели листвой, небо поднялось выше, в чистом воздухе плавали серебряные нити паутины. Одним таким воскресеньем Юрка вместе с акустиком Сашкой Иванцом и рулевым-сигнальщиком Ваней Кругловым отправился на берег в увольнение. Для начала они сходили в кино, где посмотрели новую картину «Суворов», затем перекусили в пельменной, выпив там по кружке «Жигулевского». Затем Сашка с Ваней отправились в базовый матросский клуб на танцы, а Юрка, испытывая лирическое настроение, решил прогуляться вдоль Обводного канала.
Ему нравились подобные места, тихие и безлюдные. Здесь можно было побыть с собой наедине – старшина не любил шум и колготню, как многие, кто служил в подплаве. На «судах потаенных» ведь как? Все делается тихо и бесшумно. Согласно их предназначению.
Неспешно пройдя одной из улиц, по которой изредка проезжали автомобили, Легостаев вышел к Итальянскому пруду с плававшими по нему утками, откуда начинался в гранитных берегах канал, и вскоре шагал по его пустынной набережной. Там он и набрел на двух гражданских парней, пристававших к девушке у белой с округлым куполом ротонды. Девушка молча отбивалась ридикюлем, наглецы же, довольно гогоча, толкали жертву друг на друга.
– А ну кончайте! – налился злостью старшина, оказавшись рядом.
– Или что? – обернулся один, с золотой фиксой.
