15 января 1953 г. Сонни играл в ДеЛиза с группой под руководством Томми Хантера. 15 января был день рождения Хантера, и когда об этом узнали другие исполнители, они устроили импровизированную вечеринку. Томми раньше никогда не пил, но после тостов шампанским он присоединился к празднику и вскоре напился. Ещё до конца вечера он «закадрил» одну из хористок и ушёл вместе с ней, тем самым нарушив первое правило клуба. Когда в следующий вечер Томми пришёл на работу, менеджер сказал ему, что он слышал об этом, и если бы не его уважение к Томми, он был бы уже мёртв. Это была не пустая угроза — все уже слышали о чёрном музыканте, связавшемся с белой клубной танцовщицей; несколько позже его нашли у входа в один из клубов, кастрированного, с отрезанными ушами и языком. Когда Сонни услышал о случае с Хантером, он предупредил его, что мафия всё равно может его убить, и ему нужно скрыться, пока он не сможет выбраться из города. Потом Сонни взял Хантеру билет на самолёт и проводил его на нью-йоркский рейс.
С исчезновением Хантера Сонни лишился одного из своих ближайших чикагских друзей. После этого по его планам насчёт новой группы был нанесён смертельный удар: Патрик объявил, что уходит из трио и уезжает во Флориду, чтобы жениться. Сонни обиделся, пришёл в бешенство и посчитал это личным предательством. Он попытался отговорить Патрика уезжать. Он пользовался каждой возможностью, чтобы попеременно то угрожать Патрику, то обещать ему будущее, которого тот больше нигде не найдёт. Патрик просто разрывался — он объяснял, что Сонни вдохновил его, помог ему понять свои корни, свою личность, помог ему в духовном плане; он говорил о том, что будучи чёрным, легко можно сойти с ума, и о том, как с этим бороться. «Сан Ра был каким-то другим существом. Он был педагог, он помогал тебе расти и развиваться. Он был организацией помощи чёрным в одном лице — притом организацией, существующей на гроши. Среди чёрных не так много таких людей. Если бы у него были ресурсы, наша планета была бы лучшим местом. Вот всё, что он делал: старался сделать жизнь лучше.»
Патрик в конце концов уехал, и Сонни временно заменил его тенор-саксофонистом Джоном Тинсли, потом Свингом Ли О' Нилом, а потом добавил басиста Эрла Демуса и превратил трио в группу Le Sony'r Ra & His Combo. О'Нила в свою очередь заменил Джон Гилмор, ещё один ученик
Дайетта, знавший Патрика по школе. Гилмор недавно вернулся со службы в авиации, где он играл в оркестре базы Келли-Филд в Сан-Антонио. В Чикаго он играл в каких-то местных группах и гастролировал с оркестром Эрла Хайнса. Он был воспитанным человеком, скрупулёзно честным (Сонни звал его «Честный Джон») и крайне преданным своему делу музыкантом, посвятившим жизнь своему ремеслу и готовым пойти на жертвы и перемены, которых требовал Сонни. Его личная манера упражняться стала среди музыкантов мифом. Каждое утро он в одиночестве несколько часов играл на мундштуке, после обеденного перерыва ещё три-четыре часа занимался на дудке — причём часто аккомпанировал птицам, поющим за окном. Подобно Эрику Долфи или Оливье Мессиану, он слышал в их песнях исключительную музыку, духовность и невинность, уже недоступные большинству музыкантов. Гилмор был нацелен на совершенство, он терпеть не мог неаккуратность и расхлябанность; например, он не мог понять, как можно играть на расстроенном инструменте. Привычка Сонни брать менее способных музыкантов лишь из-за их потенциала была для Гилмора постоянным источником раздражения — именно из-за этого он время от времени уходил к Арту Блейки, Фредди Хаббарду, Элмо Хоупу и в другие хард-боповые составы.
Олтон Абрахам теперь стал принимать участие в делах Сонни и его группы в качестве агента; он быстро нашёл им работу в Театре Шеппа и Vincennes Lounge Дюка Слейтера. Тем временем у Сонни и Олтона возникла идея подготовки и записи вокальных групп. В то время чёрные группы характеризовались либо джазовыми влияниями (как Ravens), либо ритм-энд-блюзом (как Dominoes). Их музыка была построена на сладких гармониях, основана на интересах сообщества и полна местных смысловых значений, тем не менее она пользовалась широкой популярностью и критическим одобрением, поскольку представляла собой романтический элемент чёрной культуры. В Чикаго маленькие независимые компании грамзаписи существовали исключительно за счёт продажи пластинок местных артистов, а некоторые группы (например, Spaniels, Moonglows и El-Dorados) были на грани обретения национальной известности. То, что Сонни много лет слушал пение госпел-квартетов в Бирмингеме, сделало сочинение материала для этих певцов лёгкой задачей.
Одна такая образованная на американской военной базе в Германии группа — The Rhythm Aces — недавно переехала в Чикаго и начала репетировать с Сонни. Когда их услышал владелец компании Club 51 Records Джимми Дэвис, он нанял Сонни, чтобы тот подготовил одну из его групп (Four Buddies) для работы в более престижных клубах. Уларси Мэнор из Four Buddies так вспоминал репетиции дома у Сонни:
Он учил нас стандартам. Мы делали "A Foggy Day", которую, как помнится, мы пели на вечеринках богачей на Северном Побережье. Он также научил нас исполнять "Deep Purple", "My Future Just Passed" и "Summertime"… Мы не делали никаких космических песен, но Сан Ра всё же научил нас одной песне, в которой имитировались звуки уличного движения и железной дороги.
Они называли его не Сонни Блаунт и не Сан Ра, а
Люцифер! Это было единственное имя, которое он хотел от нас слышать. Даже через год, когда он поменял имя на Сан Ра, мы всё-таки звали его Люцифером.
Репетиции Сонни с вокальными группами продолжались часами, и он записывал всё. На основе этих записей они начали выпускать пластинки. Была такая группа Nu Sounds под руководством Роланда Уильямса — в 1954 г. Сонни записал их бесхитростное исполнение "A Foggy Day" в клубе Эвергрин, которое много лет спустя вышло на сатурновской сорокапятке вместе с репетиционным дублем песни "Daddy's Gonna Tell You No Lie" в акапелльном исполнении The Cosmic Rays; среди других групп, репетировавших у Сонни, были Clock Stoppers, The Cosmic Echoes и The Qualities — в исполнении последних Сонни записал в 1956 г. две собственные праздничные песни: "Happy New Year To You!" и "It's Christmas Time". The Cosmic Rays сделали ещё две сорокапятки — "Bye Bye" / "Somebody's In Love" (около 1956) и версию "Daddy's Gonna Tell You No Lie" с аккомпанементом плюс "Dreaming":
Мечтаю, мечтаю
Вот я мечтаю опять
Мечтаю, мечтаю
Я опять в мире грёз
Сплю, сплю
Пора мне просыпаться
Потому что неважно, что мне снится —
Я всегда от этого плачу
Если ты живёшь в мире сказок,
Тогда ты знаешь, о чём я
Потому что это мир,
Где всё не такое, каким кажется
Мечтаю, мечтаю и т.д.
Такие стихи могли бы вполне сойти за размышления влюблённого тинейджера, однако это был первый текст в серии размышлений о мечтах, записанных Сонни на протяжении лет; среди них были его собственные вещи "Dreams Come True" и "Strange Dreams", а также написанные другими "Street Of Dreams", "Daydream" и "I Dream Too Much". Аккомпанемент в этих записях вокальных групп был элементарный — часто только какая-нибудь перкуссия для поддержания ритма, благодаря чему большинство из них звучат как репетиционные записи (каковыми они по сути дела и были). Но Сонни подходил к этим сеансам столь же серьёзно, как любому другому своему проекту. Он даже написал целую книгу песен и аранжировок для The Cosmic Rays — в том числе там была облегчённая версия хоровой записи инструментальной вещи "Holiday For Strings", сделанной Уолтером Шуманном в 1951 г. Он также написал квартет "Chicago, USA" — цикл песен, который (в духе Улисса Джеймса Джойса) должен был дать точный портрет Чикаго глазами городского жителя середины века. Записи этих песен не сохранились, но Джон Гилмор вспоминал, что «Когда ты слушал эти песни, они идеально изображали Чикаго… Это ощущение создавалось словами… «Поезжай по Аутер-драйв / На Южную Сторону…»
