Это выразилось, между прочим, и в том, что если «армейский» декрет был составлен в достаточно общих выражениях, то «флотский» декрет был очень конкретным, вплоть до того, что включал в себя текст типового контракта «для служащих в военном флоте Российской Советской Республики», а также оклады содержания командному и рядовому составу (капитан I разряда с судоводительским званием получал 655 рублей, телеграфист и радиотелеграфист – 300 рублей в месяц)…
Итак, Балтфлот сохранился, и в феврале-марте 1918 года на германский фронт под Таллин, Псков и Нарву было направлено более 3 000 моряков в составе 9 морских отрядов и групп. Несмотря на такое постоянное фронтовое «донорство», к 1 октября 1918 года на Балтфлоте насчитывалось 1 300 коммунистов – сила!
В 1919 году Балтика продолжала помогать фронтам. Только с 9 марта по 24 мая 1919 года флот послал 1 000 человек под Воронеж; 350 человек – на Олонецкий участок фронта; 1 000 человек под станцию Озёрки; 300 человек в район Петрозаводска, 300 человек под Копорье; 1 283 человека – под Ораниенбаум[1093].
Среди команд подводных лодок Балтики – а «подплав» всегда был гвардией флота, к осени 1918 года почти половина была коммунистами, а вторая половина – сочувствующими. Россия всё более поляризовалась – всё здоровое, тянущееся к жизни, уходило к Ленину, все больное, отжившее шло против него. Позиция Балтфлота образца 1918–1919 года была здесь показательной – тот флот, который деятельно участвовал в революции, был ленинским. Ленинским был и флот времён гражданской войны. И этот факт не отменил даже контрреволюционный мятеж на кронштадтских фортах Красная Горка и Серая Лошадь, начавшийся 13 июня 1919 года.
Классические балтийские «альбатросы революции» воевали на сухопутных фронтах, и в береговых морских частях нашла отклик эсеровская пропаганда – ведь это было время продовольственной развёрстки. Однако уже 16 июня форты пали, причём выдающуюся роль в успехе операции сыграл Сталин. Его телеграфное донесение Ленину о взятии фортов дышало задором и гордостью, которые были сродни «тулонскому» задору генерала Буонапарте…
В марте 1919 года началось последнее наступление войск Колчака, но уже в апреле Красная Армия перешла в контрнаступление… К августу 1919 года успешное развитие наступления подвело режим Колчака к катастрофе, и в самом начале января 1920 года Колчак как политическая фигура рухнул. 7 января 1920 года белочехи по указанию главы союзнической миссии генерала Жанена передали Колчака эсеро-меньшевистскому Политическому центру, образовавшемуся в Иркутске.
Впрочем, эсеры популярностью более не пользовались, и 21 января Политцентр сложил с себя полномочия в пользу Иркутского военно-революционного комитета. Началось полумесячное следствие, и 7 февраля 1920 года по приговору Иркутского ВРК, где основным влиянием пользовались большевики, Колчак был расстрелян. Конец бесславный, но заслуженный.
На Юге России перелом в сторону Советской власти произошёл позднее…
В мае 1919 года Деникин начал наступление в направлении Волги.
24 июня был взят Харьков.
30 июня – Царицын…
31 августа – Киев…
12 сентября Деникин двинулся в поход на Москву.
Однако «белое» дело в России уже было обречено. Оно не могло не то что победить – этого не могло быть в принципе! «Белое» движение не смогло бы просто существовать без постоянной и многообразной поддержки извне. А эта поддержка иссякала по причинам, от руководства Антанты независящим – своё слово сказали европейские массы.
С одной стороны, европейская революция в социалистическом формате не стала фактом – возникавшие в 1919 году Бременская, Баварская, Венгерская, Словацкая советские республики оказались недолговечными и были подавлены европейской буржуазией, освободившейся от бремени взаимной войны.
Зато, с другой стороны, симпатии всего европейского рабочего класса были прочно на стороне русской революции. В июне 1919 года английские профсоюзы предъявили правительству ультиматум под лозунгом «Руки прочь от России!», и в случае неудовлетворения их требований угрожали всеобщей забастовкой. Премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж в секретном меморандуме признавал:
«Народные массы Европы, от края и до края, подвергают сомнению весь существующий порядок, всё нынешнее политическое, социальное и экономическое устройство»[1094].
И если бы не бернштейны с каутскими, не предательство купленных Капиталом европейских социал-демократических «вождей», сдерживавших революционные настроения изо всех сил, чем бы всё могло кончиться в Европе – сказать сложно.
Особенно остро развивалась ситуация в Германии, но германские корниловы оказались более решительными, чем их русские предшественники. К тому же перед глазами немецкой реакции стояла русская революция, и страх подталкивал к жестокости и готовности лить любую кровь, чтобы залить ей возникший и в Германии социальный пожар…
В январе 1919 года были расстреляны Карл Либкнехт и Роза Люксембург, в марте – Лео Тышка… Германские массы лишились наиболее революционных и близких к позиции Ленина лидеров.
Советской Германии не получилось…
Всё же, явно обозначившаяся европейская революционная ситуация 1918–1919 годов очень помогла Советской России, а Ноябрьская германская революция 1918 года превратила в мусорную бумажку «похабный» Брестский договор – как то и предрекал Ленин.
Он прочно стоял в центре всех существенных общественных процессов, которые происходили тогда в России… И его участие в этих процессах оказывалось настолько мощным, разнообразным и повседневным, что одно лишь перечисление его встреч, выступлений, распоряжений, участия в тех или иных съездах, бесед с представителями отраслей, республик, стран и прочая и прочая заняло бы в этой книге не одну страницу. Поэтому отсылаю заинтересованного читателя прямо к первоисточнику – Полному собранию сочинений Ленина, где в конце каждого тома работ даётся хронология его жизни и деятельности за тот или иной период… Отсылаю читателя и к томам телеграмм, писем, записок… Знакомство с ними проясняет для объективного исследователя многое и в той эпохе, и в Ленине, и в облике его обвинителей – как тогдашних, так и нынешних.
Показательный момент…
Сентябрь 1919 года, в разгаре наступление Деникина на Москву, Ленин изо дня в день занят в Совете Обороны вопросами фронтов и в Совнаркоме – вопросами военной экономики…
Но вот 4 сентября он обсуждает на заседании Совнаркома результаты ревизии научных библиотек и подписывает декрет о передаче книг из бывших частных библиотек (тогда это было синонимом библиотек крупнейших дворян и промышленников) в Румянцевский музей!
