И действительно, в террористических делах Кутепов показал себя прекрасным организатором. Так, еще в 1925 году он предлагал диверсантам Захарченко-Шульц и Опперпуту отравить ядовитым газом делегатов съезда Советов в Большом театре с одновременным захватом Кремля группой подготовленных за границей и переправленных в Москву 200 белых офицеров.
В 1927 году его боевой группой под руководством белого офицера Ларионова был проведен взрыв в помещении Ленинградского партийного клуба, произведено минирование общежития сотрудников ОГПУ в Москве, убийство неким Кавердой советского посла Войкова и другие «мокрые» акции. Кутепов 26 января 1930 года был похищен в Париже сотрудниками советской разведки, в частности начальником 1-го отделения ИНО ОГПУ Я. Серебрянским и заместителем начальника КРО ОГПУ С. Пузицким, и скончался на пароходе по пути из Марселя в Новороссийск из-за сильной передозировки морфина.
Правда, П. А. Судоплатов в своей работе «Разведка и Кремль» утверждает, что Кутепов был задержан под предлогом проверки документов на одной из улиц Парижа тремя сотрудниками резидентуры ОГПУ, одетыми в полицейскую форму. Генерал, естественно почувствовав реальную опасность своей свободы, оказал физическое сопротивление. В ходе потасовки он скончался от сердечного приступа. В сложившейся непредвиденной ситуации Кутепов был тайно захоронен в пригороде Парижа в саду частного дома, который принадлежал одному из наших нелегалов.
После похищения советской разведкой генерала А. П. Кутепова лидером РОВС становится генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер. Он в период Гражданской войны являлся главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России, действующими против большевиков на Северном фронте.
В среде Белого движения пользовался авторитетом. Кроме руководства РОВС он являлся председателем Объединения офицеров 7-го гусарского полка, Общества взаимопомощи бывших воспитанников Николаевского кавалерийского училища, Общества северян и прочих общественных организаций в эмиграции.
Миллер считался яростным пропагандистом-антисоветчиком, бескомпромиссным воителем с политикой вождей Советской России, и на этой основе принимал практические действия по налаживанию контактов с гитлеровцами. Он, заигрывая с нацистами, видел в них спасителей и освободителей Москвы от «красной заразы». Не случайно в одной из статей на эту тему — «Почему мы непримиримы» он писал:
«Православная вера, родина, семья — вот три устоя, на которых русский народ строил свою жизнь, свое государство. И им советская власть, олицетворенная коммунистами, объявила беспощадную войну. В моей душе сейчас живут три чувства — безграничная ненависть к большевикам, правящим Россией, надежда, что мне придется участвовать в свержении их власти, и вера в грядущее возрождение России.
Я не могу примириться с большевиками ни как с людьми, ни как с государственной властью в России, потому что нет ни одного вопроса морального, политического или экономического характера, как во взаимоотношениях людей между собой, так и в отношении правительственной власти к населению и обратно, по которым взгляды, проводимые советской властью в жизнь, не стояли бы в полном противоречии с тем, чем жила Россия в течение веков и что привело ее к величию, славе и благосостоянию.
Вот почему я непримирим к советской власти…»
Лето. 1928 год. Париж неповторим. Август — самый лучший месяц в году. Природа тут барствует. Многие парижане в конце лета отправляются в отпуск на морские курорты. Так было и тогда — город опустел от машин и конных экипажей. В один из дней этого месяца вдоль каменной стенки забора посольства СССР в Париже скользнула, словно тень, низкорослая фигура неизвестного человека с желтым портфелем в руке. Не останавливаясь перед входом, он смело нырнул в дежурное помещение. Судя по уверенным его действиям, со стороны могло показаться, что он сотрудник нашего посольства.
Но неожиданно, встретившись с дежурным по советскому представительству во Франции, он быстро произнес на ломаном русском языке, не называя своих данных:
— Я хотел бы увидеться с вашими военным атташе или первым секретарем посольства. Не могли бы вы быстро организовать мне с кем-либо из них встречу?
— С кем имею честь разговаривать? — поинтересовался советский представитель.
— Я об этом скажу только заинтересованным лицам.
Дежурный подозрительно посмотрел на портфель неожиданного визитера и набрал номер резидента ОГПУ Воловича.
— Зиновий Маркович, дежурный. У меня в помещении неизвестный гражданин настоятельно просит встречи с военным атташе или первым секретарем.
— Что он хочет?
— Только встречи, причем срочной.
— Их сейчас в посольстве нет, но я буду через пару минут…
Как только резидент встретился с незнакомцем, назвавшим себя швейцарским бизнесменом Джованни де Ри, россиянин задал ему естественный вопрос о том, что его привело в советское посольство.
— Я хочу передать, а правильнее, продать кое-какие секретные материалы. В портфеле находятся коды и шифры Италии. У вас, вне всяких сомнений, имеются копии шифротелеграмм местного итальянского посольства. Возьмите его и проверьте подлинность содержимого. Как только вы удостоверитесь в том, что они настоящие, сфотографируйте их и заплатите мне 200 тысяч французских франков. Если вас это устраивает, я готов и в дальнейшем сотрудничать с вами, предоставляя вашей разведке новые итальянские дипломатические шифры за схожую сумму.
— Мне нужно некоторое время для проверки этих материалов, — с волнением заявил Волович, азартно поглядывая на кипу бумаг.
— Берите их, проверьте, но только быстрее, потому что по вполне понятным причинам долго я не могу здесь задерживаться.
— Я мигом. Подождите меня в этой комнате. — Он указал дежурному, куда сопроводить гостя.
Зиновий Маркович взял материалы и посеменил к основному зданию советского представительства.
«Надо отпечатать все документы, а потом обмануть его, — размышлял хитрый еврей. — Сказать, что они фальшивые».
Его жена быстро пересняла материалы, и они через полчаса оказались в руках хозяина.
Передавая оригинал визитеру, Зиновий Маркович гаркнул на него:
— Вы меня решили обмануть. Это ведь настоящие подделки. Требую покинуть территорию посольства, или я позвоню в полицию.
Такой ответ ошарашил визитера. Он покраснел, набычился и выдавил только одну фразу:
