— Вы глубоко заблуждаетесь!
Когда материалы «Росси» (таким псевдонимом резидент назвал Джузеппе) ушли на Лубянку, центр поблагодарил резидента за проявленную находчивость в бесплатном получении ОГПУ итальянских шифров.
Волович был на седьмом небе. Но случилось то, что случилось еще раз.
Ровно через год в советское посольство в Париже пришел незнакомец, но теперь — шифровальщик Управления связи МИД Великобритании. Отрекомендовался он сначала «Чарли», а потом по мере знакомства — Эрнестом Холлоуэем Олдхемом и заявил, что сопровождает британскую торговую делегацию.
Встретил его снова Зиновий Маркович. И тоже хотел объегорить, как это сделал год назад с инициативником «Росси». Но Эрнест оказался более крепким орешком, так как с собой не принес товар — шифры Великобритании, а только пообещал достать их, согласовав оплату за переданные в будущем материалы. Как ни уговаривал Зиновий его, тот стоял на своем — 50 тысяч фунтов. Но Волович не был бы тем, кем он был, — он сбил цену до 10 тысяч.
— Но мне нужно оценить ваши материалы, может, они и этих денег не стоят, — подгребал Зиновий Маркович к обесцениванию того, чего еще не имел. Договорились о встрече в начале следующего года…
* * *
Из Москвы в Париж 2 октября 1929 года по поддельному паспорту и чужой фамилией со специальным заданием прибыл заслуженный партработник Борис Анисимович (Исаак Аншелевич) Ройзенман, член Президиума Центральной Контрольной Комиссии (ЦКК) РКП(б). Ему в ту пору было уже за пятьдесят. Никого не предупреждая, он на вокзале взял такси.
— Куда вас отвезти? — спросил шофер.
— На улицу Гренель.
— В советское посольство?
— Да…
Как только он вошел в посольские ворота, то, показав свой мандат, приказал начальнику охраны никого из посольства не выпускать.
— И посла?
— Да.
— Но его нет, он в командировке… Посольством руководит первый секретарь Беседовский.
— И его не выпускать…
Главный сторож посольства, кстати, чекист, естественно, взял под козырек, усилил охрану объекта и ждал соответствующей команды. Он догадывался, с какой миссией прибыл высокий партийный чинуша. О заслугах его в главе 19 книги «В тридцатые годы. Двести лет вместе» А. И. Солженицын писал:
«Отведем совершенно особое место Б. Ройзенману. Судите сами: получает орден Ленина «…в ознаменование исключительных заслуг» по приспособлению государственного аппарата «к задачам развернутого социалистического наступления» — какие тайные, недоступные нам глубины могут скрываться за этим «наступлением»? — и наконец прямо: за выполнение «специальных, особой государственной важности заданий по чистке государственного аппарата в заграничных представительствах».»
А личный секретарь Иосифа Сталина Б. Г. Бажанов после побега за границу говорил, что Политбюро поручило Ройзенману привезти Беседовского живого или мертвого. Заняв кабинет посла, он вызвал к себе первого секретаря посольства. Разговор получился на высоких тонах. Беседовский понял: это конец, в Москве его ждет Голгофа. После беседы он ринулся к воротам, но чекисты выход заградили и пригрозили, что будут стрелять, если он попробует еще раз форсировать выход из посольства. Беседовский вернулся и вспомнил, что видел в саду небольшую лестничку у стены, оставленную садовником. При ее помощи он взобрался на стену и спрыгнул по другую сторону.
Первый секретарь советского посольства в Париже Беседовский Григорий Зиновьевич сразу же явился к комиссару полиции квартала, попросил политического убежища и потребовал, чтобы полиция освободила его жену и сына, остававшихся в посольстве.
Комиссар позвонил в МИД. Генеральный секретарь министерства сказал, что посольство экстерриториально, но требованию господина посла (а он исполнял его обязанности. — Авт.) полиция должна подчиниться и в посольство могут быть введены силовые структуры. Жена и сын Беседовского тут же были освобождены.
А потом, как полагается, со стороны беглого дипломата начались «чистосердечные признания». Надо было рисовать соответствующий имидж откровенного господина или товарища перед французами. Он публикует ряд антисоветских материалов в виде статей, а через год выходят его мемуары, в которых Иосиф Сталин предстал как «воплощение наиболее бесчувственного типа восточного деспотизма».
Раскрыл он данные и о некоторых секретных операциях ОГПУ, среди которых были и факты обращения в парижскую резидентуру некоторых инициативников, предлагавших купить шифры и коды итальянской и британской дипломатии.
Скоро на столе у Сталина лежала переведенная на русский язык книга мемуаров беглеца. Он внимательно ее прочитал и удивился, почему чекисты не ищут «Росси», которого обманул Волович.
«Это же кладезь важной информации, — подумал вождь. — Он может еще много чего дельного рассказать. Так работать разведчикам нельзя».
После этого он потянулся за цветным карандашом и против абзаца с описанием истории с «Росси» наискосок надписал: «Найти!»
Для чекистов-разведчиков это был главный приказ, приказ от самого Сталина, ослушаться которого было опасно.
И колесо событий закрутилось…
* * *
Лубянка.
В кабинете Абрама Ароновича Слуцкого, вскоре ставшего главой внешней разведки, сидели двое — хозяин кабинета и вызванный из-за границы в Москву разведчик Дмитрий Быстролётов.
— Дмитрий Александрович, перед нами поставлена задача — найти одного потерянного источника важной информации, — это приказ самого Сталина, — торжественно проговорил Слуцкий. И он стал в беседе разворачивать фабулу дела…
— Так, где мне его искать? — спросил озадаченный разведчик.
— Это твое дело, у тебя есть шесть месяцев, чтобы найти его, — подняв брови, безапелляционно потребовал шеф разведки…
Несколько слов о выдающемся разведчике.
Дмитрий Александрович Быстролётов (1901–1975) родом из Крыма.
По собственному признанию, он был внебрачным сыном графа Александра Николаевича Толстого. Мать — Клавдия Дмитриевна Быстролётова, дочь священника Кубанского казачьего войска. С рождения носил фамилию матери.
С 1904 по 1913 год жил и воспитывался в Петербурге, в семье Елизаветы Робертовны де Корваль. Потом была учеба в гардемаринских классах в Севастополе, гимназии и в Мореходной школе в городе Анапа. Получил профессию штурмана дальнего плавания.
В конце 1919 года эмигрировал в Турцию.
В дальнейшем он долго и многому учился за границей.
Имел несколько специальностей: врач, тонкий психолог, литератор, переводчик, юрист, художник-график, моряк, но профессия у него была одна — с 1925 года он советский разведчик-нелегал. Его привлек к негласной работе начальник Контрразведывательного отдела ОГПУ А. Артузов, увидев в нем нужную для разведки личность.
