племяннице, чтобы иметь повод полностью посвятить себя ему. Я не знаю, что об этом думать. Она годилась ему в матери, но нельзя отрицать, что его власть над госпожой де Монтессон была такова, что он стал причиной ее разорения из-за присоветованных им дурных решений в распоряжении ее изрядным состоянием, полученным от герцога Орлеанского.
Известно, что она была вполне законной женой герцога; венчал ее Ло-мени, архиепископ Тулузский, в парижской церкви Сент-Эсташ в присутствии кюре этой церкви. Король не пожелал признать этот брак, и госпожа де Монтессон перестала появляться при дворе. Герцог Орлеанский покинул свою квартиру в Пале-Рояль и поселился в доме на улице Прованс, сообщающемся с домом на Шоссе д’Антен, который он перед тем купил для госпожи де Монтессон. Все внутренние ограды снесли, и два сада были объединены в один. Герцог Орлеанский сохранил, однако, вход с улицы Прованс, где стоял швейцар в его ливрее, а госпожа де Монтессон — свой, со своим собственным швейцаром в серой ливрее, но дворы оставались общими.
Когда я начала появляться в свете, госпожа де Монтессон только что оставила свой вдовий траур, на время которого она переселялась в монастырь Успения Богородицы, поскольку двор не позволил ей носить траур публично и одеть в черное своих людей. Ее дом имел хорошую репутацию. Она принимала самое лучшее и изысканное общество в Париже, от самых старых дам до самых молодых. Она в то время уже не устраивала ни праздников, ни спектаклей, как то было при жизни герцога Орлеанского; я об этом сильно сожалела. Она приняла меня сразу же, как если бы я была ее дочерью, и благодаря ее большой опытности в свете разговоры с ней и ее советы были мне очень полезны. Я не побоялась бы обратиться к ней ни по какому делу и была уверена, что найду в ней защитницу, если бы кто-то стал на меня нападать. Не проходило почти ни дня, чтобы я не видалась с госпожой де Баланс, и часто госпожа де Монтессон оставляла меня обедать, когда время было уже позднее. Бывало и так, что она посылала мне сказать, чтобы я возвращалась пообедать с ней, запросто, в утреннем платье.
Таким образом, за время, что я прожила у госпожи д’Энен, я заняла определенное положение в свете. Мои родственники задержались в Лангедоке, и, когда они вернулись в феврале месяце 1788 года, теперь уже мне оказалось невозможно покинуть дом тетушки, чтобы переехать к ним.
Я должна была оставаться в постели из-за выкидыша. Вызван он был, как я полагаю, избытком крови; возможно, это было следствие моей неосторожности во время поездки в Версаль. Дело было вечером в воскресенье; идя по галерее, я услышала, как бьет 9 часов. Опасаясь, что королева уже вошла в залу, я побежала бегом, задевая панье{63} платья за косяки дверей, из-за чего меня каждый раз сильно толкало. В тот момент я не почувствовала никакого неудобства и вернулась в Париж, но два дня спустя я заболела. Этот несчастный случай был для меня вдвойне тягостен, и из-за собственного моего огорчения, и из-за того разочарования, которое, как я знала, он должен был причинить моему достойнейшему свекру.
Моя бабка по прибытии в Париж посетила меня. Я еще принуждена была оставаться в постели из-за крайней слабости, но она сделала вид, что считает это игрой, разыгранной, чтобы оставаться у тетушки. Вскоре из разговоров со мной она узнала, каким успехом я пользовалась в свете, какой хороший прием я встречала у многих особ, которых она ненавидела, и с какой предупредительностью и любезностью относились ко мне друзья моей матери. Она была этим смертельно обижена, и с этого-то момента, как я полагаю, она решила воспользоваться первым же поводом, чтобы вынудить нас покинуть дом моего дядюшки. Тем не менее я вернулась в особняк Диллонов. Для меня там была устроена очаровательная квартира в мансардном этаже; к сожалению, вход туда был по маленькой скверной лестнице со множеством поворотов, проходившей возле туалетного помещения моей бабки.
У меня не сохранилась в памяти вся последовательность событий, приведших к разрыву с моими родственниками. Неукротимая ненависть моей бабки к господину де Ла Тур дю Пену, безудержная ревность из-за той любви, которую проявлял к нему мой дядюшка, боязнь, как бы этот последний не позволил себе заговорить с моим мужем о своих делах и не открыл ему, вследствие этого, и дел моей бабки, и всех тех обязательств, которые она на себя приняла в отношении его, — таковы были, по большей части, причины этой катастрофы в нашей домашней жизни. После многих месяцев повторяющихся конфликтов моя бабка, которую подталкивали и подстрекали дурные советчики, велела нам съехать от нее. Невзирая на мои слезы, невзирая на заступничество моего дядюшки-архиепископа, привязанность которого мы успели приобрести, но который слишком боялся моей бабки, чтобы посметь сопротивляться ей, мы принуждены были в июне месяце 1788 года покинуть особняк Диллонов, чтобы никогда больше туда не вернуться.
Тетушка с большой добротой приняла нас к себе. Однако же, несмотря на все невзгоды, которые причинял мне характер моей бабки, я была глубоко опечалена расставанием с родными. Общество разделилось во мнениях: кто-то приписывал мне разные выдуманные вины, а прежние друзья моей матери с жаром меня защищали. В числе последних была и королева. Господин де Ла Тур дю Пен, как и я, не избегнул нападок. Его обвиняли в резкости, в несдержанности и пр. Этот период был одним из самых тягостных в моей жизни. Я тогда впервые испытала настоящее огорчение, и воспоминание о нем до сих пор причиняет мне сильную боль, хотя я и не знаю за собой никакой вины, которая могла бы стать ему причиной.
Глава VIII
1788. — I. Жизнь в доме госпожи д’Энен. — Лето 1788 года в Пасси. — Внимание королевы к госпоже де Ла Тур дю Пен. — Распорядок в спальне королевы. — Послы Типпу-Саиба. — II. Господин де Ла Тур дю Пен — командир полка Руаяль-Вессо. — Недисциплинированность офицеров этого полка. — III. Принц Генрих Прусский. — Его вкус к французской литературе. — Представление «Заиры». — IV. Дом семейства Рошешуар. — Господин де Пьенн и госпожа де Рейи. — Граф де Шинон, впоследствии герцог де Ришелье. — V. Неудачные роды госпожи де Ла Тур дю Пен. — Два знаменитых врача. — Хирург Куад. — Концерты в доме семейства Рошешуар. — Бал у лорда Дорсета. — VI. Приближение революционной катастрофы. — Уверенность множества честных людей. — Неудача господина де Ла Тур
