в какой-то момент ему поручили прозондировать настроение первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Василия Толстикова. Поручение это исходило, видимо, или от Шелепина, или от Демичева. Судя по всему, Егорычев рассчитывал, что Толстиков без раздумий присоединится к инициаторам смещения Хрущёва. Откуда была такая уверенность? Существовало мнение, что это Шелепин в 1962 году посоветовал Хрущёву, когда решался вопрос об укреплении руководства Ленинградским обкомом, выдвинуть именно Толстикова, и якобы Толстиков с тех пор был заточен прежде всего на Шелепина. Но Толстиков отказался вступать в борьбу против действующего лидера. Он сказал Егорычеву: Хрущёв – это молоток. И команде Шелепина стоило многих усилий, чтобы Толстиков потом не донёс на неё людям Хрущёва, а заодно ей пришлось срочно искать в Ленинграде другого видного функционера, который мог бы в соответствующем духе настроить местный актив.
Вообще начиная со второй половины августа недовольные Хрущёвым члены Президиума и Секретариата ЦК вели усиленную работу среди колебавшихся членов советского руководства и первых секретарей ключевых российских регионов, с тем чтобы подбить их выступить за смену в партии лидера. На тот момент группу недовольных составляли (перечислю людей не в порядке их вовлечённости в процесс, ибо вопрос, кто в большей степени был причастен к тем делам, а кто в меньшей, до сих пор дискуссионный, а в алфавитном): секретарь ЦК Андропов, секретарь ЦК Брежнев, секретарь ЦК Демичев, первый секретарь Московского горкома КПСС Егорычев, председатель Президиума Верховного Совета РСФСР Николай Игнатов, первый зампред Совмина СССР Косыгин, первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС Кулаков, секретарь ЦК Подгорный, зампред Совмина СССР Полянский, председатель КГБ СССР Семичастный, секретарь ЦК Суслов, председатель Высшего Совета Народного Хозяйства Устинов, секретарь ЦК Шелепин, первый секретарь ЦК КП Украины Шелест… К тому времени с ними заодно уже были также министр обороны СССР Малиновский, начальник Генштаба Бирюзов и завотделом административных органов ЦК Миронов…
Безусловно, сложилась очень серьёзная команда. Но для успешной организации замены первого лица этого, видимо, было недостаточно. Вот почему самые активные организаторы смещения Хрущёва постоянно думали о расширении круга своих союзников. Особенно в этом плане старался Брежнев.
Из воспоминаний тогдашнего председателя правительства России Геннадия Воронова известно, что Брежнев использовал любую возможность, чтобы привлечь на свою сторону высокопоставленных функционеров. Скажем, того же Воронова он, грубо говоря, завербовал в середине августа. Дело было в подмосковном Завидове на охоте. Брежнев, пока специально обученные люди освежёвывали трофеи, стал под водочку прощупывать настроение Воронова. Тот сразу догадался, что от него хотели услышать, и попробовал уклониться от разговора. Но Брежнев ему показал список членов ЦК с отметками, кто уже согласился участвовать в смещении Хрущёва. А окончательно убедило Воронова в серьёзности планов Брежнева присутствие при разговоре секретаря ЦК Юрия Андропова, который в его понимании отличался сверхосторожностью и, если б затевалась авантюра, в неё бы не влез.
Очень усердствовал тогда и Николай Подгорный. «Он был одним из основных действующих лиц, – рассказывал Николай Егорычев. – Подгорный ездил на Украину и беседовал с товарищами, которые были членами ЦК КПСС, уговаривал и убеждал их, что надо менять руководство».
Судя по некоторым данным, в кругах, близких к Шелепину, смена власти поначалу планировалась на вторую половину августа 1964 года. К этому склонялся тогдашний начальник 7-го Управления КГБ Виктор Алидин. Он в конце июля собрался в отпуск, но Семичастный обязал его к 15 августа вернуться в Москву и быть на работе. Алидин догадался: грядут перемены в Кремле.
Но почему же к осени 1964 года так ничего и не решилось? Похоже, ни одна из групп, стремившихся сместить Хрущёва, ещё не была полностью уверена в своих силах. Требовалось дополнительное время для наращивания мускулов и мышц. Это первое. И второе. Видимо, среди групп, планировавших отставку Хрущёва, ещё не был достигнут консенсус насчёт того, кто бы смог возглавить партию.
К слову: недовольные Хрущёвым круги времени даром не теряли. Поскольку август и начало сентября традиционно считались отпускной порой и бдительность многих служб соответственно в этот период притуплялась, то в этих кругах решили использовать летнее затишье на полную катушку, и в первую очередь – для вербовки региональных руководителей. Скажем, Игнатов взял на себя прощупывание облисполкомовцев и обкомовцев, проводивших в августе 1964 года свои отпуска в правительственных санаториях Сочи. Он лично встретился с представителями элит Волгограда, Белгорода, Камчатки, Чечено-Ингушетии и других республик и областей и заручился их поддержкой. А уже 29 августа ему в Сочи позвонил Брежнев и попросил слетать в Краснодар под видом вручения ордена какому-то предприятию – чтобы переговорить по поводу будущего Хрущёва с первым секретарём крайкома партии Георгием Воробьёвым.
Одновременно чем-то подобным на Кавказских Минеральных Водах занимались отдыхавшие там Демичев, Полянский, Семичастный и Шелепин.
Не сидели сложа руки и те входившие в круги недовольных Хрущёвым руководители, которые оставались в Москве. Возглавлявший в правительстве комиссию по вопросам СЭВ в ранге министра Владимир Новиков вспоминал: «Примерно в сентябре 1964 г. как-то вечером меня пригласил к себе Д.Ф. Устинов как председатель ВСНХ… У него сидел А.М. Тарасов, его заместитель… С места в карьер пошёл разговор о том, что в ближайшее время состоится пленум ЦК КПСС: надо, чтобы я подготовил тексты двух выступлений: одно – для Устинова, другое – для себя. Оба предназначались для выступления на пленуме, с тем чтобы показать руководящему составу партии все безобразия, которые “вытворяет Хрущёв”. Устинов сказал: “Ты ряд лет работал в Госплане РСФСР и в Госплане СССР, и у тебя должно быть материалов предостаточно”. Я спросил: “Что, Хрущёва снимать собираются?” Устинов подтвердил. У меня возник вопрос, как к этому отнесутся военные и КГБ? Получил ответ: тут всё в порядке, будет полная поддержка. Тогда я согласился» («Вопросы истории». 1989. № 2. С. 115).
Значило ли это, что у недовольных Хрущёвым не возникало проблем и все, с кем они вели переговоры, незамедлительно вливались в их команду? Нет. Были в партийном и государственном аппаратах и сомневающиеся, и просто трусы. Скажем, стоило Косыгину – а он тогда был первым зампредом Совмина – завести разговор о планах в отношении Хрущёва с работавшим в Совете народного хозяйства СССР Вениамином Дымшицем, как его собеседник сразу впал в ступор, потом молча попятился к выходу из кабинета, а затем поспешил лечь в больницу. Кстати, в коридорах власти тогда обнаружились и убеждённые сторонники Хрущёва. К их числу принадлежал, в частности, бывший завотделом машиностроения ЦК Иосиф Кузьмин.
Как долго недовольная Хрущёвым часть верхушки занималась бы лишь вербовкой своих сторонников, при этом не предпринимая конкретных шагов по замене лидера, неизвестно. Но Хрущёв сам вновь лопухнулся и ускорил процесс. 17 сентября на заседании Президиума ЦК он заявил, что на ближайшем пленуме ЦК займётся омоложением высшего руководства страны.
Анастас Микоян в своих мемуарах утверждал, что Хрущёв собирался ввести в высший парторган секретарей ЦК Александра Шелепина, Леонида Ильичёва, председателя КГБ СССР Владимира Семичастного, гендиректора ТАСС Дмитрия Горюнова, главреда «Правды» Павла Сатюкова, главреда «Известий» Алексея Аджубея. О возможных переменах в Президиуме ЦК рассказывал в 1990-е годы и сын Хрущёва Сергей. «Отец действительно, – вспоминал он, – не остерегался, даже мне в сентябре говорил о планах омоложения Президиума ЦК уже на ближайшем, ноябрьском, пленуме ЦК ‹…› Они – живее “стариков”, легко улавливают новое, развивают брошенную им мысль, вываливают в ответ ворох дельных предложений» (С. Хрущёв. Реформатор. М., 2010). Правда, Сергей Хрущёв утверждал, что отец планировал сделать членами высшего партийного ареопага не всех, кого перечислил Микоян, а только Шелепина, Ильичёва, Сатюкова и Аджубея, плюс Андропова, председателя Гостелерадио Михаила Харламова и секретаря ЦК по сельскому хозяйству Полякова. И если б эти планы Хрущёва осуществились, то, вероятно, следовало бы ждать отставок как минимум Брежнева, Подгорного, Суслова и Косыгина, кем вождь уже не раз публично возмущался.
Естественно, Брежнев – и не один он – сильно обеспокоился. Влиятельный секретарь ЦК занервничал и задумался о том, как бы ускорить ход событий.
Уточню: беспокойство Брежнев стал проявлять ещё до заседания Президиума ЦК. Напомню, 7 сентября по поручению Кремля он прибыл в Софию на празднование 20-летия победы
