вытирает насухо раковину и кран».
Семья прожила в доме под названием «Ферма», снятом у Ломбард, всего два с половиной года. В апреле 1942 года им пришлось в очередной раз – и последний – переехать, причем Хичкоки остались жить в том же районе Бель-Эйр. Кэрол Ломбард, с которой они успели близко подружиться, в январе 1942 года погибла в авиакатастрофе в горах Невады. Ей было всего 33 года. Ошибка пилота. Альма и Хич были потрясены этим известием. Одним из последствий трагической гибели Кэрол Ломбард стала необходимость для Хичкоков подыскивать новое жилье; из «Фермы» им в обозримое время предстояло съехать.
Когда они спустя недолгое время случайно встретили Кларка Гейбла в поезде, он был почти неузнаваем. Гибель жены наложила на него тяжелую печать. Два последних фильма, в которых снялась Кэрол Ломбард перед смертью, были «Мистер и миссис Смит» (Mr. and Mrs. Smith, 1941) и «Быть или не быть» (To Be or Not to Be, 1942). Первая из этих картин – единственная настоящая комедия в творчестве Хичкока, вторая – одна из самых значительных работ немецкого режиссера Эрнста Любича.
Но пока Хич и Альма обживались в новом доме, а Хич постепенно осваивался с нравами и обычаями голливудских студий. Вопреки местным традициям и ожиданиям семья Хичкок и здесь продолжила жить довольно замкнуто; они редко появлялись на вечеринках и премьерах и держались обособленно.
«Они не были типичными людьми Голливуда, – рассказывает их внучка Тере Каррубба. – Они не ходили на вечеринки и вообще не принимали участия в местной светской жизни. Для них приятно проведенный вечер означал побыть вдвоем дома, почитать, посмотреть телевизор или что-нибудь в этом роде. Светские приемы не доставляли им ни малейшего удовольствия».
В свою очередь, Голливуд не всегда понимал Хича. Режиссер так и не стал здесь до конца своим, довольно быстро его стали считать немного странным, типично британским чудаком. В то же время здесь знали, что этот человек в неизменном темно-синем костюме – у него в шкафу висела дюжина одинаковых – темном галстуке и белой рубашке – серьезный профессионал, надежный сотрудник и увлеченный творец. Эти качества умели ценить и в блестящей Мекке кинематографа.
Было, однако, у Хича свойство, которое многих на их с Альмой новой родине раздражало и отпугивало: нередко он в самый неподходящий момент закрывал глаза и засыпал. Если, например, во время банкета он не участвовал непосредственно в разговоре и не находился в центре внимания, он нередко задремывал прямо за столом. Если дело происходило у него дома, момент, когда хозяин засыпал, становился сигналом для гостей, что пора откланиваться. На частном приеме в честь только что прибывшего в Америку писателя Томаса Манна Хич начал было говорить с ним о кино и литературе – и вдруг задремал. Как-то они пригласили Кэрол Ломбард и ее мужа Кларка Гейбла поужинать в знаменитом ресторане Chasen's. Альма вспоминала: «Хич уснул раньше, чем принесли салат». Когда на другом светском приеме она разбудила его после довольно продолжительной дремы, Хич спросил: «Как ты думаешь, будет невежливо, если мы прямо сейчас уйдем?»
«Британство» не исчезало из жизни Хича никогда, это просто невозможно, слишком глубоко оно в нем сидело. К примеру, Хич и Альма обставили свое новое жилье в Бель-Эйре – и первое, и следующее, окончательное – на самый традиционный британский лад: мебелью из темного дерева с латунными накладками и ситцевой обивкой. В их меню оставались традиционные английские блюда: бекон, бифштекс, дуврская камбала и пирог с почками. Вина, которыми супруги Хичкок все больше увлекались, они заказывали, разумеется, во Франции. Со временем высокие стеллажи просторного винного погреба заполнились изысканными сортами лучших годов. Новости они по-прежнему узнавали в основном из солидных лондонских газет.
Постепенно они восстановили на новом месте и другие привычные ритуалы. У них появился любимый ресторан, куда они ходили ужинать каждый четверг, – Chasen’s на бульваре Беверли в западной части Голливуда. На все годы в Америке ресторан Дэйва и Мод Чейзенов, обставленный неброской, обитой плюшем мебелью во французском стиле, стал для них вторым домом, но исключительно вечером четверга. Альма и Хич ужинали там всегда в одной и той же нише, неизменно забронированной для них на это время. С годами там образовалось целое собрание памятных предметов, например портрет Пат. Любимым блюдом Хича был стейк двойного приготовления, к нему подавали коктейль с шампанским по его собственному рецепту. Тот, кого Альма и Хич приглашали сюда поужинать, мог быть уверен – его приняли в ближний дружеский круг. Похвастаться этим могли немногие.
По воскресеньям вся семья отправлялась в церковь Доброго Пастыря, по четвергам – в Chasen’s. Простые повседневные ритуалы были для них чрезвычайно важны. Простая семейная жизнь, без всяких выкрутасов.
Ритуалы, семейственность, порядок – все это плавно продолжилось после очередного переезда летом 1942 года. Уехали Хичкоки недалеко. На этот раз они решили купить собственный дом. Тем тщательнее нужно было присматриваться к предлагаемой недвижимости, тем осмотрительнее выбирать.
Еще раньше, в августе 1940 года, когда оба они праздновали день рождения, супруги Хичкок купили загородное имение в местечке Скоттс-Валли в округе Санта-Круз, гористой местности примерно в двух часах езды к югу от Сан-Франциско. Оттуда открывается вид на Атлантический океан, на залив Монтерей. Хичкоки регулярно ездили туда на выходные. Дом, который они окрестили «Ранчо», был построен в 1930-е годы в так называемом калифорнийском испанском стиле – белые стены, красная крыша, круглые арочные двери и темные деревянные балки. Хичкоки пристроили терассу с зимним садом; входную дверь соорудили из досок от винной бочки, развесили повсюду корзины с разноцветными бегониями. Это был настоящий цветочный рай. В розарии Альма разбила грядки со своими любимыми белыми розами, а на одной из наружных стен, окружающих патио, бело-голубой мозаикой была выложена картина французского кубиста Жоржа Брака «Две птицы». «Ранчо» немного напоминает Winter’s Grace в Шэмли-Грин: цветники, белые розы, зимний сад, зелень вокруг. И мебель, отчасти доставленная из Англии.
«Первый раз я там была с мамой, – вспоминает Тере Каррубба. – Мы осматривали дом и зашли в комнату, где была гостиная бабушки с дедушкой. И там вся эта мебель. Возникло чувство, что мы перенеслись на 30 или 40 лет назад. Все стояло точно так, как было при них. Мы с мамой переглянулись, и я сказала: „Странно, правда?“ А она ответила: „Да, понимаю. Кажется, будто они до сих пор тут живут“. Это было необыкновенно здорово». Своего рода путешествие по памятным местам.
Роберт Ф. Бойл, который принимал участие в создании четырех хичкоковских фильмов, в том числе «Птиц» и «Марни», как художественный руководитель (art director) либо художник-постановщик (production
