борьбе с зарвавшимся врагом…»
Поредевший и смертельно усталый учебный батальон продолжал удерживать занятый рубеж. Береговая линия вся была изрезана окопами, стрелковыми ячейками и ходами сообщения. Недавно зеленые кустарники иссечены осколками с пулями, опалены взрывами. Гитлеровцы с задонских высот хорошо просматривали советские позиции. Гвардейцы тоже бдительно следили за противником и брали на прицел все подозрительное на вражеском берегу. Часто вспыхивали артиллерийские и минометные дуэли, которые затягивались до темноты. В такие моменты батальонный командный пункт, расположенный в двух землянках у входа в овраг, вздрагивал, и мелкие кусочки земли с песком сыпались с наката прямо за ворот гимнастерки.
Ночью наступало затишье, когда можно было пройти в роты – доставить туда пищу, боеприпасы, письма и газеты. А еще вынести раненых и похоронить убитых. Утром снова взрывы, пальба, новые потери… Но курсанты уже привыкли к тяжести фронтовой жизни и несли эту нелегкую ношу мужественно и с честью.
В день получения вышеназванного приказа Военного Совета фронта в батальон прибыл комиссар дивизии Щербина. Он ходил по траншеям и беседовал с личным составом. Комиссар умел найти нужные слова для каждого солдата с командиром. Основой его учебы был личный пример. Когда было нужно, комиссар сам ложился за пулемет, из которого вел прицельный огонь по врагу. Снимал из снайперской винтовки зазевавшихся фашистов. Стрелял полковник безупречно. Если требовала обстановка, Петр Васильевич поднимался в атаку вместе с бойцами. За все эти качества комиссара глубоко любили и уважали. Проявил он себя и в этот раз.
С наступлением рассвета немцы открыли по позициям батальона ураганный огонь и стали подтягивать «амфибии» для переброски на восточный берег. Место они выбрали удачное – на стыке третей роты с ротой 118-го полка. Обстановка складывалась очень напряженно.
Пулемет на левом фланге был разбит снарядом, и противник в этом месте мог высадиться на берег.
Щербина приказал перебросить пулеметную роту на угрожаемый участок. Однако ее командира лейтенанта Баева тяжело ранило, что вызвало заминку. Щербина приказал Усатову принять командование пулеметчиками и срочно восстановить положение. На прощание сказал: «Мы тебе поможем, сынок. Удачи».
Бывший моряк выполнил, что требовалось. Часть немцев перебили на подходе, в воде, а остальных, которые смогли высадиться – в рукопашной схватке на берегу. В ней принимал участие и комиссар. После боя, утирая рукавом потное лицо, он поинтересовался:
– Миша, сколько немцев ты уничтожил в этой схватке?
– Да я как-то не считал, – пожал плечами Усатов. – Не было времени.
– А по моим подсчетам шесть, – чуть улыбнулся комиссар. – Для моей подстраховки ты и моих добивал. За что тебе большое спасибо, – крепко пожал руку.
Комдив Жолудев, предвидя возможность нового удара врага в районе станицы Трехостровской, приказал перебросить сюда свои резервы, артиллерию, а также часть сил из других полков, сосредоточив на опасном фланге почти половину всего соединения.
На следующее утро гитлеровцы начали ожесточенную атаку со стороны Нижнего Акатова, пытаясь прорваться в тыл дивизии. Они захватили рощу и начали обходить 114-й полк с фланга. Казалось, еще одно усилие и немцы захватят очень важную высоту с отметкой 110.2. А это поставит всю оборону в тяжелейшее положение.
Кровопролитные бои продолжались каждый день, но противник явно слабел и уже меньше использовал свои авиацию и танки. Почти прекратились его упорные попытки форсировать реку. Командование дивизии поставило перед личным составом задачу о взятии «языка». Он был необходим для выяснения дальнейших планов врага. Задача была сложной, поскольку предстояло форсировать Дон, проникнуть в немецкие порядки, а затем, захватив пленного, вернуться назад.
Разведрота дивизии предприняла несколько таких попыток, но все они закончились неудачно и с большими потерями.
Тогда в батальоне приняли решение собрать комсомольский актив, наиболее опытных разведчиков и побеседовать с ними, как выполнить боевую задачу. Узнав о проведении актива, туда прибыл Щербина, со своим помощником по комсомолу Афоней Бородулиным. Комиссар сразу потребовал, чтобы высказывались откровенно. Разговор получился деловой и полезный.
Бывалый десантник Николай Грачев предложил нарезать стеблей подсолнухов, очистить находящиеся в них полости, а затем, используя для дыхания, устроить засаду в месте, откуда немцы берут из реки воду. Захваченному пленному тоже сунуть в рот полый стебель и тащить назад под водою.
Главный старшина Горшков изложил свой вариант: наловить рыбы, залить лодку водой и выпустить ее туда. А лодку с привязанным снизу тросом, закрепленным на барабан трактора, направить к вражескому берегу. Днем немцы увидят добычу, а ночью придут за ней и заберутся в ловушку. Ее останется только быстро подтянуть дизелем обратно.
После некоторых споров был принят вариант Горшкова, но с одним уточнением. В плавсредство решили поместить настороженный волчий капкан, замаскировав его на корме. Расчет заключался в том, что немец заберется в лодку и непременно попадет в стальные зубья. Тогда запускается мотор, трос наматывается на барабан и тащит суденышко к нашему берегу. Где в камышах ее встречают Горшков с Андреевым.
План немедленно доложили командиру батальона, а тот – штабу дивизии. Его лично рассмотрели Жолудев со Щербиной. Утвердив с одним дополнением: как только немцы засекут отход лодки, нанести по их огневым точкам внезапный артиллерийский удар.
Днем «упущенную» лодку с донскими чебаками почти прибило к вражескому берегу, но сразу немцы к ней не полезли. Только поздним вечером двое солдат, прячась в кустах, спустились к урезу воды и, убедившись, что в лодке никого нет, осторожно влезли с кормы на борт. Почти сразу раздался громкий крик. Участники операции запустили мотор, и трос потащил посудину к своему берегу.
На ней этого сразу не заметили, поскольку возились с попавшей в капкан ногой одного из вояк, фельдфебеля. А когда хватились, солдат попытался сигануть за борт, но оказавшийся в беде фельдфебель схватил его за плечи и не отпускал. Так в «дружеских объятиях» их и взяли. Помог и своевременный артналет – фашисты не успели открыть огонь по лодке.
Пленных впихнули в уже поджидавшую на берегу бронемашину и увезли в штаб. Где их лично допросил сам генерал, с переводчиком Николаем Сидоровым. Как потом выяснилось, фельдфебель сообщил очень важные сведения о готовящейся отправке под Сталинград двух танковых соединений, дивизиона амфибий, а также пехотного соединения.
Командование фронтом приняло решение провести ряд контратак на участке дивизии, имея целью сковать как можно больше сил противника и не дать ему осуществить переброску. Эти операции увенчались успехом, и соединение овладело господствующими высотами на западном берегу Дона. На одной из них во время короткой передышки Михаил встретился с Легосатевым и Зориным. Чему все несказанно обрадовались. Ребята служили в разведке 114-го полка, куда собирались
