Как не вспомнить в связи с этим фрагмент басни Ивана Андреевича Крылова «Гуси»:
Оставьте предков вы в покое,
Им по делам была и честь,
А вы, друзья, лишь годны на жаркое.
Вот поэтому ими теперь и занимаются следователи Военно-следственного комитета. Годны ли они на «жаркое» — покажет время.
Но вернемся к 1956 году. Служа во Львове, десять лет спустя, автору доводилось встречаться с фото- и другими материалами Венгерских событий, еще хранящимися в литерных делах.
Конечно же, все они прошли через сердце Николая Григорьевича Кравченко, который, вероятно, не один раз бывал в Венгрии со свежими следами мятежа.
* * *
Говоря о конкретных результатах и личном участии в руководстве серьезными контрразведывательными операциями за период командования Особым отделом КГБ при СМ СССР по ПрикВО генерал-майора Н.Г.Кравченко, есть смысл остановиться на блестяще проведенной совместно с Первым главным управлением КГБ при СМ СССР (ПГУ) операции. Это было дело оперативной разработки (ДОР) с участием агента-женщины в 1957 году.
Агент «Светлана» была завербована на компрометирующих материалах о скрываемой при поступлении в консерваторию судимости матери за пособничество немецким оккупантам, а также своем пребывании в английской зоне оккупации в Германии. Она находилась на связи у заместителя начальника Особого отдела КГБ по 24-й Железной дивизии капитана В.Е.Грачева.
Как потом писал он в своей книге «Через годы через расстояния…»:
«…она была одна из тех чарующих красавиц, которая попала в мое поле зрения… — литовская полячка, обладавшая стопроцентной женственностью, с искусным кокетством, мягкостью и обворожительной обаятельностью, быстрой сообразительностью и предельно взвешенной театральностью в поведении».
При проверке ее связей по пребыванию в английской зоне оккупации Германии был установлен ее страстный поклонник некий Акименко, который, будучи отвергнутым, пытался покончить жизнь самоубийством. Из-за жалости к его любовным страданиям она при убытии из лагеря на Родину дала согласие восстановить с ним связь и взяла для этого адрес его матери, проживавшей в Хабаровском крае.
Прибыв в Литву и узнав от сестры подробности ареста матери, «Светлана» не стала там на учет, быстро выехала и обосновалась во Львове, где упорным трудом и симпатиями у влиятельных чиновников пробилась в известные деятели культуры, вышла замуж за офицера и о своей любовной жертве напрочь забыла.
Проверкой по материалам фильтрации репатриантов из английской зоны было установлено, что Акименко оттуда сбежал и затем, спустя много лет, появился в бельгийском городе Льеже, где неоднократно пытался установить связи с дипломатическими сотрудниками Министерства иностранных дел СССР, находившимися там в качестве официальных наблюдателей при штаб-квартире НАТО. Но попал под подозрение ПГУ КГБ из-за сотрудничества с английской спецслужбой.
Исходя из совокупности этих данных, на Акименко было заведено ДОР с задачей: вывести его через «Светлану» на советскую территорию, в частности во Львов.
Потом Василий Ефимович Грачев скажет, что «именно это дело и нашло следующее упоминание в наградном листе на представление его знаком почетного сотрудника госбезопасности, подписанном генерал-майором Кравченко 16 декабря 1957 года. В нем были такие строчки:
«В настоящее время т. Грачев ведет дело на вывод изменника Родины из-за кордона. Проводил ряд других квалифицированных мероприятий по делам, что способствовало активизации агентурной разработки».
Но вернемся к оперативному делу.
Военные контрразведчики смоделировали ситуацию на объективных обстоятельствах — якобы снова возникших искренних чувствах «Светланы» к Акименко. Матери Акименко было направлено письмо, как, «к великому сожалению», оказалась утерянной связь с ее сыном и вот, спустя много лет, она навестила сестру в Литве и среди вещей, оставшихся после ареста матери, нашла ее адрес, переданный ей в свое время Акименко.
Последовала длительная пауза, но проявленное терпение оправдалось. Ответ поступил с почтовым адресом Акименко в Льеже, и передано через мать его согласие, восстановить связь…
Но произошла небольшая осечка, могущая привести к провалу операции. Дело в том, что Грачев убыл в отпуск, а явку со «Светланой» с написанием ею очередного письма, провел его начальник отдела, подполковник Воронин В.В. Прошло порядочно времени, однако ответа от Акименко не последовало. Возникло подозрение, что Акименко почувствовал различие в стиле изложения. Неожиданно после двухмесячного молчания пришло послания, в котором украинец задал прямой вопрос: «Под чью диктовку ты мне пишешь?».
Вот так обернулась попытка начальника, причем хорошего начальника, как потом скажет Василий Ефимович, поучаствовать в конкретном перспективном деле. Пришлось потратить немало усилий, чтобы развеять подозрения, которые косвенно подтверждали связь Акименко с английской разведкой.
В конце концов, он успокоился и прибыл в Брест, откуда позвонил «Светлане», спросив разрешения на посещение ее во Львове.
Досмотром его багажа в Бресте в большом ящике с двойным дном были выявлены явные улики его принадлежности к английской разведке.
Добро со стороны руководства было получено с условием провести встречу так, чтобы полностью вывести «Светлану» из дальнейших претенденток на совместную семейную жизнь.
«Светлана» эту роль сыграла классически, записи ее бесед с Акименко, в номере гостиницы, со слов Грачева, явились документальным шедевром того, как мудрая женщина может крутить мозги попавшему в ее власть мужчине: разочаровывать, сопереживать, плакать, обнадеживать!
Акименко убыл к матери в Хабаровский край, где и был задержан…
В отчете работы Особого отдела КГБ по ПрикВО за 1957 год был отмечен одной строкой результат: «Выведен из-за кордона один изменник Родины».
Результат огромной работы с использованием десятков людей разных профессий и оперативной техники уместился всего лишь в одну строчку.
В оперативной разработке Акименко принимал активнейшее участие и генерал-майор Николай Кравченко…
* * *
Со слов свидетелей тех лет по службе во Львове, большая работа в Особом отделе КГБ по ПрикВО, исходя из особенностей его географического расположения в середине 50-х, проводилась по двум направлениям — по реабилитации незаслуженно осужденных в тридцатых годах и борьбе с остатками оуновского подполья, которое продолжало проявлять себя терактами и диверсиями.
Посмотреть качество этой работы в окружной отдел 2 февраля 1956 года прибыла инспекторская комиссия КГБ при СМ СССР. В ее состав входил и начальник отдела кадров генерал-майор А.Н.Малыгин, бывший работник ЦК КПСС, которого те с кем он встречался, назовут «самым человечным человеком». Он многим тогда помог и в квартирных делах, и в проблемах со сроками присвоения очередных званий, и в других кадровых вопросах.
