Одним из распространенных мифов об Андропове, является миф о «противоборстве КГБ и МВД». Несмотря на то, что вряд ли возможно говорить о некоем подобии «холодной войны» между этими двумя этими ведомствами, тем не менее, некоторые напряженность и противостояние между ними существовали, накапливались и росли.
Ю.В. Андропову поступала порой информация из КГБ союзных республик, областных и краевых управлений о неблагополучии дел в органах МВД, сокрытии ими преступлений, коррумпированности отдельных сотрудников, их смыкании с преступными элементами.
Но здесь следует отметить два чрезвычайно важных обстоятельства.
Во-первых, Министерство внутренних дел СССР при своем преобразовании из министерства охраны общественного порядка 25 ноября 1968 г., было освобождено, в отличие от других министерств, от оперативного контроля со стороны органов безопасности.
Во-вторых, бывший с 1966 г. министром Николай Анисимович Щелоков относился к числу личных выдвиженцев и близких друзей Л.И. Брежнева. Он был на 5 лет старше Андропова, в 1939–1941 гг. работал председателем Исполкома Днепропетровска под руководством первого секретаря обкома Л.И. Брежнева. Именно ему пришлось организовывать летом 1941 г. эвакуацию из города промышленных предприятий, населения и материальных ценностей. С 1950 г. — заместитель председателя Совета министров Молдавской ССР, где ему вновь пришлось трудиться под руководством первого секретаря ЦК компартии республики Л.И. Брежнева, с которым у него сложились дружеские отношения, сохранявшиеся до последних дней жизни генсека. В сентябре 1966 г. Н.А. Щелоков возглавил министерство охраны общественного порядка (МООП) СССР, а через два года — воссозданное министерство внутренних дел СССР.
Судьба Щелокова является наглядным примером трагического перерождения номенклатурного работника, лишенного непредвзятого контроля со стороны государственных органов (прокуратуры и отдела административных органов ЦК КПСС), когда поступавшие в эти инстанции многочисленные сигналы и жалобы на сотрудников возглавлявшегося им ведомства, оставались без должного рассмотрения и реагирования.
Следует, однако, объективно признать, что деятельность Щелокова на посту министра, включала как бы два этапа: на первом из них он стремился, и ему действительно удалось несколько улучшить организацию работы служб министерства, не отвергая и современный зарубежный опыт, материально-техническое обеспечение подразделений.
Использовал он для этого и возможность прямого личного обращения к Генеральному секретарю ЦК (отрицательной стороной этой практики являлось то, что «вопросы МВД» решались лично Брежневым).
Поскольку уголовная статистика была «закрытой» («секретной»), в деятельности министерства появились «приписки», повышавшие «раскрываемость» преступлений, и скрывавшие реальную картину и динамику криминальных тенденций. Помимо этого, в «облагополучивании» криминальной ситуации были заинтересованы и местные руководители — от председателей исполкомов Советов до соответствующих партийных секретарей.
Понятно, что права и интересы граждан при этом в расчет не принимались, что порождало законное недовольство граждан в отдельных регионах. О чем территориальные управления КГБ и информировали Москву…
На втором же этапе, пришедшемся на середину 70-х годов, Н.А. Щелоков уже больше сибаритствовал, наслаждаясь высокой должностью, предоставляемыми ею привилегиями и иными возможностями.
Были у него и немалые личные амбиции: он был очень тщеславным человеком. До описанной нами встречи 21 июня 1967 г. с делегацией крымских татар с поручением разобраться с их проблемами и требованиями, жизненные пути Ю.В. Андропова и Н.А. Щелокова не пересекались. А несколько позже, в «интересах дела», то есть предотвращения возникновения массовых беспорядков, КГБ представило предложения, которые министр внутренних дел должен был принять.
Будучи на четыре года старше председателя КГБ, Н.А. Щелоков считал себя «обойденным» по партийной линии, с 10 апреля 1968 г. оставаясь «только «рядовым» членом Центрального комитета КПСС.
Перешагнув в ноябре 1970 г. пенсионный рубеж, он был обеспокоен своим будущим, поскольку рядом с ним «подрастал» зять генерального секретаря ЦК Ю.М. Чурбанов (с 1977 г. — заместитель, затем первый заместитель министра).
Стремясь показать свою «компетентность» Щелоков позволял себе, в нарушение существующих правил, направлять Л.И. Брежневу записки, затрагивающие сферу деятельности КГБ СССР. При этом, вопреки распространяемым слухам, он выступал отнюдь не как «либерал» и «демократ», допуская очень вольное отношение к правовым нормам.
Например, при предложении выслать из Москвы «неудобных» диссидентов. (Ф.Д. Бобков на это предложение, поддержанное В.В. Гришиным, отвечал прямо: — Для этого нужен Указ Президиума Верховного Совета СССР!).
По сути дела, на личностном уровне мы имеем дело с конфликтом двух жизненных позиций, двух жизненных стратегий: бескорыстного и беззаветного служения Делу, Долгу у Андропова, и синекуры, достижения максимального личного комфорта и достатка у Щелокова.
И поэтому Ю.В. Андропов имел все основания в кругу ближайших сотрудников называть Н.А. Щелокова «проходимцем». А последующие события 1979–1982 годов, о которых мы расскажем далее, только добавили оснований для этого.
Однако, помимо повседневного руководства весьма обширным «хозяйством» Комитета государственной безопасности СССР, от его председателя требовались и предложения о стратегических направлениях развития органов и войск, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, начиная от новейших ЭВМ (они использовались в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 60-х годов), до самых современных средств вооружения, техники и т. д.
Появление в структуре КГБ новых подразделений было связано как с изменениями в целях, задачах, тактике и содержании разведывательно-подрывной деятельности противника (например, израильская спецслужба «Натив», лишившись своего «легального» представительства в Москве, должна была изыскивать новые способы проникновения в нашу страну, поиска доступа к охраняемым секретам), в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством Советского Союза перед органами государственной безопасности дополнительных задач.
По устоявшейся в то время традиции, подобные организационно-штатные, решения принимались Политбюро ЦК КПСС и оформлялись постановлениями Совета министров, после чего следовал соответствующий приказ председателя КГБ.
Реорганизация подразделений КГБ СССР отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником.
По словам Н. Полмара и Т.Б. Аллена, отражающим мнение многих зарубежных аналитиков, «в годы пребывания Андропова на посту председателя КГБ эта организация несколько улучшила свой имидж и стала более эффективной. Андропов усилил дисциплину и предъявлял новые требования к интеллектуальному уровню своих подчиненных. Методы внешней разведки обновились, стали более современными и изощренными. По примеру Запада, Андропов сделал упор на научно-технические способы ведения разведки. В то же время он не забывал и про агентурную разведку, поощряя работу ценных агентов» [81].
Так, 13 марта 1969 г. было образовано 15-е управление КГБ СССР, основной задачей которого являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему
