Хэди Фрид - Осколки одной жизни. Дорога в Освенцим и обратно

Моя сестра Ливи живет в Стокгольме. Она вышла замуж за немецкого еврея-беженца. У нее трое детей. Она помогала мне в тяжелые годы. Наши летние домики стоят рядом, и мы радуемся тому, что, вопреки всему, мы живем и наш род продолжается. В праздники у нас за семейным столом собирается двадцать восемь человек. Стокгольм стал нашим домом; здесь мы живем, здесь мы среди своих, здесь родились наши дети. Сигет — небольшой городок далеко отсюда — относится к другой жизни.

В июне 1968 года, когда мои дети были подростками, я повезла их в Сигет. По иронии судьбы русские освободили эту область уже в январе 1944, всего через восемь месяцев после нашей депортации, и возвратили ее Румынии. После некоторого периода хаоса был установлен более или менее либеральный режим, хотя, к сожалению, это продолжалось недолго. Я хотела показать своим сыновьям город, в котором родилась, места моих игр, кладбище, где похоронены их предки. Я как будто перелистывала страницы старой книги или смотрела пьесу, которую давно и хорошо знала. Все знакомо, тот же сценарий, только актеры другие. За прилавками магазинов сидели незнакомые люди, незнакомые люди пили кофе в саду у Анны. Лошади тащили экипаж, но правил ими уже не дядя Залман. Когда я подходила к дому дяди Хилмана, мне казалось, что это он стоит в дверях. Я подбежала к нему сзади, но ко мне повернулся незнакомый человек. Тери была единственным человеком, которого я знала в этом городе.

Я не осмеливалась дать волю чувствам. Надо было быстро перелистать книгу, следить за пьесой, не давая волю эмоциям. Этот визит имел один хороший результат. До него мне часто снилось, что я в Сигете и не могу вырваться оттуда, а Михаил и дети в Швеции. Теперь эти кошмары прекратились.

Спустя пять лет я опять посетила Сигет, на этот раз вместе с Ливи. Нам было необходимо совершить это паломничество. Мы зашли в наш старый дом (я не осмелилась сделать это в свой первый приезд). В нем жила венгерская семья, примерно моего возраста. Нас пригласили войти, но хозяева были неразговорчивы и не очень дружелюбны. Они, конечно, боялись, что мы будем претендовать на возвращение себе нашего дома, мы имели на это право, если бы решили вновь поселиться в Сигете. Дом был очень запущен. Мы поднялись в нашу мансарду, и я вновь пережила те же чувства, что и сорок лет тому назад. Я опять ощутила себя ребенком. Я посмотрела через окно в сад. Кусты жасмина и сирени исчезли. Мне хотелось рассказать об этом родителям, но их не было.

Что случилось с другими девушками из Сигета?

Дора возвратилась и вышла замуж за Дали, которого она любила. У них родились трое детей, и они эмигрировали в Соединенные Штаты. Она теперь преуспевающий врач в Нью-Йорке, у нее пять внуков.

Сюзи также вернулась в Сигет. Она вышла замуж и родила сына. Муж ее погиб в результате несчастного случая. Она теперь живет на Гавайских островах и вновь вышла замуж.

Тери вышла замуж в Сигете и все еще живет там. К великому ее сожалению, у нее нет детей.

Ольга вышла замуж за одного из своих обожателей, американского солдата, которого встретила в Берген-Бельсене. Позже она развелась с мужем и сейчас — преуспевающая деловая женщина, живет в Чикаго.

Ее сестра Божи уехала в Израиль, вышла замуж и родила шестерых детей. Она умерла в 1980 году.

Анна живет со своим мужем в Монреале.

Об остальных у меня нет сведений.

Район концлагеря Освенцим

План концентрационного лагеря Освенцим I

1–28. Жилые бараки

a. Дом коменданта

b. Основное помещение для охраны

c. Комендатура

d. Административное здание

e. Госпиталь для эсэсовцев

KL. Газовые камеры и крематорий

W. Помещение для охраны при входе в лагерь

h. Кухня

i. Приемно-пропускной пункт

М. Здание, служившее складом для вещей и ценностей, снятых с трупов погибших в концлагере

J. Новое здание прачечной

Блюдо из бобов и ячменя, которое мы оставляли в пятницу в пекарне. В субботу нельзя разводить огонь, и только так мы могли получить горячую пищу.

Конца века.

«Работа дает свободу» (нем.).

Томми — рядовой, прозвище английского солдата (прим. переводчика).