Марко Поло - Книга чудес света

Царь Мяня и Бангалы был сильный: много у него было и земель, и богатства, и народа; великому хану он не подчинился, а великий хан его покорил потом и отнял у него оба царства. Узнал царь Мяня и Бангалы, что войско великого хана в Вочиане, и решил, что сможет идти на это множество людей, побьет их всех и великий хан вперед не захочет посылать сюда войска.

Стал этот царь делать вот какие великие приготовления: было у него, скажу вам по правде, две тысячи больших слонов; и на каждого слона приказал он приладить деревянный теремец, крепкий, красивый и приспособленный к бою; в каждом теремце было по двенадцати воинов, в ином шестнадцать, а в ином и побольше, было у него шестьдесят тысяч конных были и пешие воины. Изготовился, как следует такому сильному и могущественному царю; для великих дел было то войско.

Ну что же вам сказать? Кончил эти приготовления царь и немедля, тотчас же, пошел на войско великого хана в Вочиане. Как он шел – об этом нечего рассказывать. Подошел к татарскому войску и за три дня пути стал станом, чтобы люди отдохнули.

Когда военачальник татар узнал наверное, что царь Мяня идет на него с великою силою, стал он побаиваться: было у него всего двенадцать тысяч конных, но сам-то он был храбр и хороший полководец. Звали его Несрадином. Собрал он свои войска в порядке, прибодрил их, позаботился, сколько мог, об охране страны и своих людей. Словом, все татары, двенадцать тысяч всадников, собрались на равнину Вочиан [Баошань], тут они ждали врага сразиться с ним; и было то ловким делом умного военачальника. У той равнины, знайте, был густой лес. И вот так-то, как мы слышали, поджидали врага в равнине татары.

Оставим татар, вернемся к ним скоро, а пока поговорим о враге. Отдохнул со своим войском царь Мяня и пошел, а как пришел в равнину Вочиан, татары стояли уже там готовыми; пришел царь в ту равнину и за милю от врага приготовил своих слонов, теремцы и славно вооруженных воинов. Конных и пеших расставил он хорошо и умно, как и следовало умному царю. Устроил все, привел в порядок да и пошел с войском на врага; увидели татары, что он идет на них, и виду не дают, что испугались, стоят себе смело и храбро. Выступили они против врага стройно, в порядке. Сошлись и, как нужно уже было начинать схватку, увидели кони татар слонов, да испугались до того, что не смогли татары вести их на врага, и повернули назад. А царь со своими воинами да слонами идет себе вперед.

Увидели это татары, взбесились и не знают, что им делать; было им ясно, что коли не смогут повести своих коней вперед, так все погибнут. Умно, однако же, распорядились, сделали вот что: видят они, что лошади испугались, спешились, попрятали коней в лесу, привязали их к деревьям, потом взялись за луки, насадили стрелы да и стали стрелять в слонов. Стрелять они умеют ловко и слонов изранили жестоко. Царские ратники не переставали также стрелять и сильно на них нападали, да татары лучше врага умели биться и храбро защищались.

Что же вам сказать? Израненные слоны повернули назад да и побежали на своих; бегут грузно, словно свет разваливается; и перед лесом не остановились, ворвались туда, теремцы разваливаются, ломают и разрушают все. Со страху бегут по лесу в разные стороны. А татары увидели, что слоны бегут, тотчас на коней да и помчались на царскую рать; началась тут жестокая перестрелка; царская рать защищалась храбро; вышли все стрелы, схватились за мечи и копья и побежали друг на друга с остервенением, крепко бились и мечами, и копьями, убивали и коней, и всадников, отсекали руки и головы, резали тела, валялись на земле и мертвые, и раненые. Поднялся такой шум и крик, грома божьего не расслышать.

Злая была драка; татары, по правде сказать, победили; не посчастливилось царю и его ратникам; много их было побито в тот день. После полудня пришлось царю и его ратникам плохо; побито их было много, и стало им невтерпеж; видят, что все погибнут, коль останутся здесь, не могли они тут оставаться и побежали, что есть мочи; а татары за ними следом, гонят, бьют, убивают без пощады; жалость была смотреть. Прогнали их татары и вернулись назад в лес, за слонами; навалили больших дерев, чтобы слоны не ушли; не переловить бы им слонов, если бы пленные ратники не перехватили их. Слон умнее всякого животного.

Более двухсот слонов они переловили; начиная с тех пор, завелось у великого хана много слонов.

Вот так-то, как вы слышали, произошла та битва.

От той области [Баошань] начинается большой спуск; отсюда два с половиною дня идешь под гору; не о чем тут говорить, разве только об одном торговом месте, куда здешние люди сходятся в назначенные дни, раза три в неделю; меняют тут золото на серебро, один saie золота продают за пять серебра; издалека приходят сюда купцы менять серебро на золото, и прибыльное то дело. Здешний народ сам приносит сюда золото; туда, где он живет, никто не может пройти и никакого зла ему никто не может сделать; живет он в стране непроходимой, да и дорог нет; никто и не знает, где он живет, никто туда не хаживал.

А как спустишься, через два с половиною дня начинается область на юг, у пределов Индии; зовется она Амян [Мянь].

Пятнадцать дней идешь по местам, где дорог нет, по лесам много тут слонов, единорогов и разных диких зверей. Люди здесь не живут.

Оставим эти леса и расскажем вам вот какую историю.

От тех мест, где дорог нет, через пятнадцать дней езды город Мян, большой, знатный, самый главный в царстве; люди тут идолопоклонники, говорят особенным, своим языком, подвластны великому хану.

В этом городе вот что примечательно. Был тут в старину богатый и сильный царь, стал он помирать и приказал на своей могиле поставить две башни: одну золотую, другую серебряную. Башни эти вот какие: сложены они были из хороших камней и покрыты. На одной золота было в палец толщиною, и вся башня была покрыта золотом, словно литая из золота. В вышину она была десять шагов и соразмерной ширины; снизу круглая, а кругом были золоченые колокольчики; подует ветер, они позванивают. Другая башня была серебряная и точно такая же, как золотая, той же величины и с виду такая же. Приказал их выстроить царь ради своего величия и во спасение своей души. И скажу вам, были те башни самые лучшие в свете и очень дорогие.