Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
Скороговоркой, заплетающимся языком, он все время выкрикивал слова молитвы или заклинания, временами проводя пальцем по горлу и насильственно улыбаясь. Потом он схватил большую чугунную чашу и выбежал из пещеры, чтобы поспешно подоить коз; теперь можно было расслышать непрестанно повторяемое слово «тэр-занда, да-тэр-занда-да» («что делать, что делать»). Подоив коз, он поставил чашу на огонь. Увидев, что гости едят как люди, он понемногу успокоился, чаще улыбался, но не сводил с них глаз и быстро перебирал четки, шевеля губами. Угощение состояло из простокваши, сушеного творога и масла; у монаха был еще кирпичный чай, дзамба и совершенно высохшая баранья нога – очевидно, приношения паломников, посетивших остров еще прошлой зимой.
После угощения гости пригласили монаха посмотреть их лодку, чтобы убедить его, что они не прилетели с неба. Тогда он понял, что гости – иностранные люди, а подарки – перочинный ножик и пустая жестянка – окончательно успокоили его, и он пригласил гостей следовать за ним, показывая, что на острове есть еще отшельники. Их оказалось двое, каждый жил в отдельной пещере. Все они были пожилые, но не старые, тангутского типа; они были одеты в бараньи шкуры, мало напоминавшие одежду; на ногах – низкие сапоги, кое-как сшитые из шкур, шерстью внутрь. Первый монах был выбрит и имел обычный вид ламы, а другие два обросли волосами, которые им заменяли головные уборы.
Гости осмотрели небольшую кумирню в громадной нише в скале, в которой находились глиняные статуи сидящего Будды в аршин высотой (всего 21 статуя), затем обошли весь остров и сделали съемку его, собрали образчики горных пород. Остров имеет 1650 м в длину, 560 м в ширину в самой широкой части и состоит из нескольких уступов, высший из которых достигает 80 м над уровнем воды озера.
Берега частью обрывистые, скалистые, частью пологие. Вокруг них в воде видны были большие стаи крупной рыбы одного вида, указанного выше, плавали стаи черных и белогрудых бакланов и летали чайки, гнездившиеся на скалах острова. На последнем живут также крачки, гуси, турпаны, жаворонки, вьюрки, краснохвостки и горихвостки, а из четвероногих – только лисицы. Ни деревьев, ни кустов нет, но есть полынь, дикий лук, тмин, дэрису, крапива, астры, мальва, папоротники. Трава сильно общипана, так как у отшельников имеется полтораста овец и коз, которые и доставляют им молоко, мясо, одежду, топливо (в виде помета) и освещение (в виде масла). Но, к удивлению, это стадо было не общее, а разделено, и не равномерно: самый богатый лама имел 80 штук, другой – 50, а третий только 20 – и, очевидно, жил впроголодь. Кроме того, по острову бродила ожиревшая лошадь, ценная как производитель аргала. Зимой отшельники по очереди отправлялись верхом на берега для сбора подаяния. Для овец и коз возле каждой пещеры были устроены загородки, где животные проводили ночь.
Вода в Кукуноре горько-соленая, и пить ее нельзя. Монахи и животные пользовались дождевой водой, собиравшейся в ямах, вырытых вблизи пещер; эта вода была мутная, солоноватая и с неприятным привкусом от загрязнения.
Путешественники провели на острове несколько дней, занимаясь его изучением и наблюдая жизнь отшельников, которые почти все время просиживали на своих возвышениях в пещерах, монотонно произнося молитвы. Один из них занимался также изготовлением маленьких статуэток из глины с маслом, выдавливая их тремя металлическими штампами, вправленными в слоновую кость. Они раздавались паломникам, посещавшим зимой остров, в обмен на приношения, состоявшие главным образом из кирпичного чая и дзамбы.
На пути к острову и обратно путешественники измеряли глубину озера: наибольшая оказалась равной 37,5 м, что очень немного для такого большого озера. Интересна тибетская легенда о происхождении озера, которую записал Пржевальский. В очень древнее время на месте Кукунора была обширная равнина, а озеро находилось под землей в Тибете, на месте нынешней Лхасы. В наказание за выдачу одной тайны стариком, жителем равнины, бог затопил ее, причем погибло множество людей и животных. Вода изливалась через отверстие в земле. Наконец бог сжалился, и по его приказанию чудовищная птица схватила в горах Наньшаня огромную скалу и заткнула ею отверстие. Эта скала и представляет остров Куйсу (т. е. «пуп»)[9].
Озеро Кукунор прежде было многоводнее и заливало берега почти до подножия гор, покрывая также остров Куйсу. Это доказывается террасами как на острове, так и на южном берегу, достигающими 50 м над уровнем озера, как я определил на своем пути, а Чернов на острове. Озеро медленно усыхает, хотя не имеет стока, а получает приток из многих речек с гор и из большой реки Бухаин-Гол, впадающей в западный конец озера; но, очевидно, испарение несколько превышает приток вследствие сухости климата.
По берегам Кукунора не только леса, но даже крупные кустарники отсутствуют, хотя в Южно-Кукунорском хребте на большой высоте над уровнем моря мы видели еловые и можжевеловые леса. Поэтому отсутствие леса на берегах озера объясняется не абсолютной высотой, а, вероятно, сильными ветрами.
Следующий переход привел нас почти к концу южного берега, и мы разбили палатки на нижней террасе близ воды, которая манила своей свежестью и порядочным прибоем. К ужасу моих китайцев и монголов, я стал купаться в озере, дно которого ровное и песчаное. Мои спутники еще могли понять то, что я полез из-за рыбы в речку, глубиной ниже пояса, но простое купание в холодном озере и при сильном волнении их поразило. В этот вечер я решился, ввиду отсутствия тангутов, отпустить трех своих проводников, стоивших больше 6 рублей в сутки, и остаться еще два дня на берегах озера, чтобы лучше изучить его древние и новые отложения. До города Донкыр было уже недалеко, а монгол Абаши знал туда дорогу.
Отпустив проводников, мы на следующий день передвинули лагерь к самому концу южного берега, а днем позже – по этому берегу дальше на север, к подножию большой площади песчаных холмов-дюн, которые надо было осмотреть; среди них оказалась высокая гряда, поднимавшаяся не менее чем на 60 м над поверхностью озера. По форме и положению этих песков можно было судить, что на озере господствуют ветры с юго-запада, со стороны высокого Тибетского нагорья. Впрочем, достаточное количество влаги в воздухе и почве обусловило то, что в этих песках по котловинам между грядами видно было довольно много чия, разных трав и мелких кустов.
На третий день мы поднялись от озера по дороге в Донкыр и ночевали в одной из долин хр. Потанина. За все эти дни людей мы не видели; заметили росомаху, вероятно охотившуюся за какими-то грызунами, норами которых местами была изрыта песчаная почва. С ночлега в последний раз любовались синей гладью Кукунора, уходившей на запад за горизонт в низкой зеленой раме берегов. Отчетливо выделялась большая песчаная площадь на северо-восточном берегу, где зеленая рама превращалась в золотую. Теперь нам предстояло на некоторое время снова попасть в жилые, густонаселенные места и, после просторов долин и горных ландшафтов Наньшаня с их тишиной и свежим воздухом, снова окунуться в людской муравейник и вдыхать запахи постоялых дворов и грязных улиц.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
