упреками:
– Чем вы думали, организовывая эти соревнования?
– Наверное, головой, – ответил тот, – ведь мы стреляли по броневым щитам, а вы организовали ее по танку, в котором находился боезапас с топливом. Следовало его осмотреть перед стрельбами. Я об этой инициативе не знал, хотя и не снимаю с себя ответственности.
Щербина не ожидал столь резкого отпора от своего помощника и пробурчал:
– Ну ладно, мы с тобой разберемся. А сейчас надо срочно затушить пожар в танке и похоронить погибших.
Его указание тут же выполнили, поскольку видели, что комиссар очень переживал случившееся. Успокаивать не стали – в таких случаях Щербина под горячую руку мог и «врезать» чем попало.
Не разговаривал он с Михаилом трое суток. А затем «отошел» и в присутствии других работников политотдела взял всю вину на себя. Усатова же попросил продолжить соревнования по стрельбе из ПТР, которые, как он выразился, очень важны для предстоящих боев.
Наряду с этими в дивизии организовали соревнования по стрельбе в цель из винтовок, автоматов, пистолетов, а также метанию боевых гранат. Многие бойцы с командирами приобрели опыт использования новых видов оружия.
Как-то вечером, в политотдел дивизии пришел «дядя Вася» из разведроты и, вызвав Усатова, предложил устроить соревнования по метанию в цель кинжала, финки и ножа. Михаил порекомендовал обратиться к Горшкову, но Калгин хитро усмехнулся и сказал:
– Лейтенант не умеет сам бросать и потому ничего не желает организовывать. Очень просим тебя, Миша, возьми его на буксир. Ведь в разведке умение бросать нож очень важное дело.
На следующий день, с утра политрук ушел в разведроту, где целый день шли занятия по метанию холодного оружия. Ему лично досталось тренировать Горшкова и политрука Федорова. А вечером составили план проведения соревнований, которые начинались с утра.
Они прошли организованно и очень интересно. В качестве призов победителям вручалось трофейное оружие, сигареты и даже петух с двумя живыми поросятами. Первое место занял «дядя Вася», второе досталось Усатову, а Горшков был рад семнадцатому.
Когда все поужинали, Михаила вызвали в политотдел дивизии. При подходе к нему он встретил незнакомого старшего лейтенанта в новых хромовых сапогах, ладно подогнанном обмундировании, с портупеей и наганом на боку. Поприветствовав его, вошел в помещение. Начальник политотдела полковник Буцол, не говоря ни слова, передал какую-то бумагу. Это был приказ командующего 65-й армией генерала Батова о назначении Усатова старшим инструктором ее политотдела. Когда Михаил прочел его, Буцол, хмурясь, сказал:
– Мы с Петром Васильевичем долго возражали, но приказ состоялся по твердому настоянию начальника политотдела армии генерала Ганиева. Дела сдай старшему лейтенанту Чреватому, он прибыл из резерва политуправления фронта. В боях не участвовал, так что поднатаскай его, Миша. Парень он вроде не плохой. Я выторговал у Ганиева для этого пять суток. А к Щербине сейчас не ходи, он очень переживает твой перевод, зайдешь к нему перед отъездом.
Чреватым оказался встреченный у политотдела молодой офицер. Он добросовестно выслушал все советы Михаила, вместе они исползали всю оборону дивизии. Познакомил Усатов его и со всеми командирами и политработниками. Организовал встречи с комсоргами полков, а также отдельных частей.
Перед его отъездом в политотделе армии были собраны комсорги полков, прибыли и старые десантники, которые знали Михаила еще по зафронтовым операциям во вражеском тылу. Пришли почти все работники штаба и политотдела дивизии, многие командиры, а также замполиты полков и батальонов. В полном составе прибыла разведрота во главе с Горшковым.
Комиссар Щербина выделил убывавшему свою автомашину и перед отъездом сказал:
– Дорогие товарищи! Мы провожаем для продолжения дальнейшей службы в политотделе армии нашего боевого друга и верного товарища. Он начал ее на Краснознаменном Балтийском флоте, затем был направлен в воздушно-десантные войска для обучения прыжкам на парашютах в боевых условиях. До 37-й Гвардейской дивизии трижды выполнял боевые задания в тылу врага. Там проявил себя храбрым и смелым воином. В боях на Дону и в Сталинграде был примером доблести и отваги, о чем говорят его ордена и медали. Миша! Не забывай дивизию и ее людей. Желаем тебе отличной службы, боевых удач и всего доброго.
Особенно трогательным было прощание с разведчиками, которые подарили другу на память маскировочную куртку и брюки. «Дядя Вася» подарил свой сибирский охотничий нож особой закалки, а Михаил ему – трофейное охотничье ружье «Зауэр» с необходимым документом, который оформили в Особом отделе.
Горшков давно просил у Усатова на память трофейный маузер, но тот дорожил им. Это был подарок начальника Особого отдела Флягина. Разрядил обстановку сам начальник, преподнесший Михаилу новенький маузер в полированном футляре. Тогда тот снял свой и с разрешения чекиста передал его Горшкову.
Кто-то из ребят пошутил: «Да они и стрелять из них не умеют». Горшков даже обиделся: «А ну ка, бросайте что-нибудь вверх!» Шутник бросил в небо портсигар. Раздались два выстрела, и вниз упал комок изуродованного металла. Стреляли оба отлично.
Прибыв в политотдел 65-й армии, Усатов представился начальнику политотдела генералу Ганиеву, его заместителю полковнику Гаранину, начальникам отделений, позже командующему армией генералу Батову, а также члену Военного совета генералу Радецкому. Все приняли его доброжелательно, высказали ряд дельных советов и пожеланий.
Первое время Михаил очень скучал по боевым товарищам и делам. Не мог привыкнуть к спокойному, размеренному образу жизни, военторговской столовой, где в основном кормили перловыми кашами да овсяными супами.
Предгрозовое затишье на фронте закончилось 5 июля 1943-го года вселенским грохотом тысяч орудий. Фашисты бросили против советской обороны десятки своих пехотных и танковых дивизий. Однако гвардейцы стояли насмерть.
Усатова в новом качестве направили представителем политотдела армии на правый фланг обороны, где действовали 37-я гвардейская, 69-я и 147-я дивизии.
В тяжелых оборонительных боях в течение недели с небольшим советские войска перемололи ударные группировки противника, вынудив его перейти к обороне.
15-го июля войска 1-го Белорусского фронта перешли в решительное контрнаступление. 37-я гвардейская дивизия, после тяжелых боев освободила город Дмитровск-Орловский, превращенный немцами в мощный узел обороны. Многие бойцы и командиры были удостоены высоких правительственных наград за мужество и смелость, проявленные в этих боях. В составе войск 1-го Белорусского фронта соединение форсировало Десну, Сож, Днепр. Его полки овладели городом и мощным укрепленным пунктом Речица, за что дивизия получила наименование «Речицкой».
С началом операции «Багратион», нового крупного наступления советских войск в Белоруссии против фашистской группы армий «Центр», дивизия с боями прошла через многие районы и города Родины: Паричи, Осиповичи, Слоним. Освободили и Марьину Горку, где начиналась боевая жизнь многих воздушных десантников. В соединении оставалось еще достаточно командиров и бойцов, кто начинал службу здесь
