дуги, соединение заняло глубоко эшелонированную оборону. Были тщательно оборудованы траншеи, блиндажи и огневые точки, все изрыто ходами сообщений.
В капонирах находились противотанковые орудия с танками. В оврагах обосновались штабы полков и батальонов. Штаб дивизии и политотдел располагались около хутора Красный, в чудесном березовом лесу, где по утрам пели курские соловьи. Здесь же протекал ручей с чистой ключевой водой и по утрам офицеры штаба с политотдельцами занимались там физзарядкой и умывались.
Щербина завел порядок, при котором каждый политработник ежедневно бывал в одной из частей, где тщательно изучал состояние оборонительных укреплений, проверял, что сделано по их совершенствованию, выяснял, сколько гитлеровцев уничтожено и кем именно. Особое внимание обращалось на организацию питания бойцов, доставку газет и писем. Кроме того, каждый должен был побеседовать с личным составом.
Поздно вечером все собирались у комиссара и докладывали о результатах посещения частей. Разговор был прямой и откровенный. Иногда Щербина прерывал нерадивого докладчика, лишая того слова. Это значило, что на следующий день он должен был вновь посетить то же подразделение и доложить обо всем как следует. Однажды одно такое совещание посетил командир дивизии Жолудев, внимательно выслушал докладчиков, задал им ряд вопросов, а затем поблагодарил всех за проделанную работу и предложил посещать части вместе с офицерами штаба и начальниками служб. Эти походы стали еще более эффективными.
Провели комсомольский актив дивизии. Доклад писал Усатов при активном участии комсоргов полков и комиссара Щербины. Он получился острым, с большим количеством фактического материала. Выступать с докладом должен был комиссар, но его вместе с комдивом внезапно вызвали на Военный совет 65-й армии. И с докладом выступил начальник политотдела Буцол.
Актив прошел на высоком уровне, при хорошей явке, с критикой, а также с конкретными предложениями. Основная мысль решения актива: «Ни шагу назад! Стоять насмерть!» К концу мероприятия возвратились Жолудев со Щербиной, которые вручили большой группе солдат и офицеров правительственные награды. Бабак с Усатовым, за операцию с «немецкими минометами» были награждены орденами «Отечественной войны» 2-й степени. А вечером командир дивизии собрал работников штаба с политотделом и сообщил, что завтра в дивизии будет командующий 65-й армией Батов, который вручит соединению орден «Боевого Красного Знамени». Знаменосцем, как и в прошлый раз, был Михаил, а ассистентами Листровой с Горшковым.
Командующий зачитал Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР, произнес краткую речь и прикрепил орден к гвардейскому знамени дивизии. Затем выступали гвардейцы, дали клятву оправдать высокую награду Родины.
Долго еще в подразделениях второго эшелона соединения слышались слова песни о 37-й гвардейской дивизии:
И где б не пришлось нам сражаться,
В какой бы ни шли мы поход,
Мы помним, что мы – сталинградцы,
Отборный гвардейский народ.
Дивизия наша родная,
В суровых окрепла боях,
Гвардейская тридцать седьмая,
Воздушной пехоты семья…
Через неделю из соединения убыл Жолудев, назначенный командиром 35-го стрелкового корпуса. Дивизия тепло простилась и проводила своего прославленного генерала, командира, боевого друга и товарища.
Бойцы чувствовали, что противник готовится к новому наступлению. По данным воздушной разведки было известно, что к фронту движутся колонны вражеских танков, самоходных артиллерийских установок, бронетранспортеров и автомашин.
Командование фронтом и армии поставило задачу перед войсками: любыми средствами добыть «языка». В первую очередь она касалась разведроты дивизии. Разведчики почти каждую ночь предпринимали попытки захватить «языка», но, неся большие потери, возвращались ни с чем.
Как-то вечером в политотдел зашел Щербина. Подойдя к Усатову, он спросил:
– Чем занимаешься, бумажная душа?
Михаил ответил, что готовит отчет о расходовании бланков комсомольских билетов. Щербина согласился, что это нужное дело и попросил выйти для разговора один на один. Собрав бумаги и положив их в полевую сумку, политрук вышел вслед за комиссаром. Когда отошли чуть в сторону, Щербина положил ему руку на плечо и тихо, но настойчиво сказал:
– Ты сам докладывал мне, что в районе обороны 109-го полка противник производит какую-то перегруппировку, но какую ни мы, ни штаб армии не знаем. Надо брать «языка». Разведрота эту задачу выполнить не может. У них какой-то психологический надлом произошел. Давай, как на Дону, соберем актив и поговорим откровенно. Пригласи ребят из разведроты, там есть толковые хлопцы, они тебя уважают. Кстати, давно просят Брушко, чтобы тот уговорил меня назначить тебя командиром разведчиков. Помочь им надо, сами они с этой задачей не справятся.
На следующий день в политотделе собрали комсоргов полков – Горшкова, Шкрабутского, Каневского, Сальникова, Дорохова, Соню Зорину; нескольких политруков рот – Угарова, Зайцева, Климова и других. Из разведроты пригласили «дядю Васю» – опытного сибирского охотника-следопыта, Славу Калмыкова, а также Женю Воронцова. Обсуждение длилось более трех часов. Рассматривались многочисленные варианты разведпоиска, но остановились на одном: скрытно пройти линию немецкой обороны в районе болота, где меньше огневых точек и постов, углубиться в нее на три-четыре километра и захватить «языка» в расположении командного пункта полка или дивизии.
На следующий день план операции был рассмотрен у начальника штаба дивизии Брушко. После проведенного там совещания все точно знали места расположения штабов батальонов и полков дивизии противника. Выход в фашистский тыл определили в полосе обороны 109-го полка. В состав разведгруппы вошли Михаил Усатов (командир), Алексей Горшков, Василий Калгин («дядя Вася»), Женя Воронцов, Слава Калмыков и Иван Клюев. Утром они сдали в политотделе партийные и комсомольские билеты, ордена с медалями, а также все личные документы. Надели маскировочные куртки и брюки, подготовили к бою автоматы с пистолетами, гранаты, финки и кинжалы. С началом сумерек прибыли в установленное место в полосе обороны 1-го батальона 109-го полка.
Там группу встретили его командир Сошнев вместе с замполитом Гавриловым. Позже прибыли комиссар дивизии и начальник разведки. Инструктажа как такового не было.
– Удачи, друзья, мы будем ждать вас с успехом, – сказал на прощание Щербина, пожав всем руки.
После этого, по сигналу Усатова разведгруппа покинула окоп боевого охранения и поползла в сторону обороны противника. Путь через свое минное поле прокладывал Ваня Клюев. У фашистских окопов осторожно подрезали нижние ряды колючей проволоки, зацепив ее за верхние и проскользнули под ней. В первой траншее никого не встретили, осторожно миновали ее, скрылись в перелеске. В это время, в двух-трех километрах от этого места полковая артиллерия нанесла удар по огневым точкам противника для отвлечения внимания немцев.
Скрытно пройдя в фашистском тылу около трех километров, группа выбралась на грунтовую дорогу (рокаду), которая шла параллельно линии переднего края. Она шла по заболоченной местности и после прошедших накануне
