Ведь если уж начистоту, то Сталин-то ни в коей мере не был замешан именно в кровавых репрессиях ни в период Гражданской войны, ни после. Даже идя на жесткое применение существовавших тогда законов, он тем не менее не только стремился, но и старался, елико то было возможным, избирать если и не наиболее мягкие, то по крайней мере явно сильно смягченные варианты наказаний. В стране это знали. И вот именно с этим и было связано одно обстоятельство.
Так называемая внутренняя партия в принципе-то запросто могла устранить сталинцев и даже самого Сталина. Но она прекрасно понимала, что затем лоб в лоб столкнется с очень непростыми вопросами: А что потом? Как отнесется народ, те самые «массы», к такому шагу? А что, если посмеют усмотреть в устранении сталинцев и самого Сталина, в принципе-то уже зарекомендовавших себя созидателями и сторонниками восстановления спокойной жизни и уважения прав человека, государственный переворот? Партократия не могла не помнить, как за двадцать лет до того страна попросту смела не то что какую-то там власть, а целую империю, целые социальные слои, всю верхушку общества, куда более сильную, опиравшуюся на армию и полицию. А на кого могла опереться партократия, если "от Кронштадта до Владивостока" пошел бы крик: "Царя-батюшку убили!"?! Сталина-то к тому времени уже едва ли не обожествляли, особенно после того, как очень многие прежние порядки он восстановил — от елки, которую, кстати говоря, запретили еще при царе, в 1916 г., до казачества и части прежних офицерских званий. С именем Сталина увязывали возврат многим слоям населения гражданских прав. С именем Сталина увязывали постоянную либерализацию в отношениях государства и церкви, которая началась с 1933 года.
И можно не сомневаться, злости у простых людей на "кровью умытых" партократов накопилось столько за все, что они творили за предыдущие двадцать лет, что в случае, если по стране пошел бы крик "Царя-батюшку убили!", многих из партократов могли бы и до стенки не довести, голыми руками разорвали бы. Как бы ни относилась партократия к Сталину, силовое решение стало бы для нее слишком большим риском. Сталин был единственной гарантией лояльности населения к партийному руководству, и его устранения партийные массы "не поняли" бы точно так же, как и беспартийные. Проще говоря, народы огромной страны откровенно не поняли бы этого.
Единственный вывод, который сделала партократия, был сколь гениально трагический, но столь же и фантастически подлый: надо по возможности оторвать сталинцев и Сталина от народа и привязать к себе! Вопрос: чем? Ответ: только кровью, желательней всего, очень большой кровью!
Придумать, а потом еще и осуществить такое — нет, это явно не по уму секретарю обкома с двумя классами церковно-приходской школы, ни даже сообществу этих «деятелей». Слишком уж мастерски задумана операция, здесь за версту несет нешуточным знанием политической истории человечества, организации отчаянной силовой борьбы за власть в гигантских масштабах. Что бы ни болтали о большевиках, но после окончания Гражданской войны они не практиковали массовых расстрелов, тем более "бомбежек по площадям". До 1937 года стреляли мало. Одна — две тысячи смертных приговоров в год для такой страны — мизер. Если, например, у нас сейчас снять мораторий на смертную казнь, то наверняка смертных приговоров будет если и не на несколько порядков больше, то по крайней мере в несколько раз больше.
Между тем в СССР была структура, в методы которой вписывалось нечто подобное, ибо ее основной функцией как раз и была организация террора и организация государственных переворотов. Именно в этой структуре была сконцентрирована элита "поджигателей мирового пожара", отморозки из отморозков, которые чуть ли не каждый день кровью умывались и едва ли не в прямом смысле слова. В истории этой структуры было все — от развертывания террора, взрывов военных, гражданских и религиозных объектов в зарубежных странах, снабжения оружием подрывных движений в разных странах до устройства переворотов и развязывание гражданских войн и многое другое. Это Коминтерн.
К тому времени Коминтерн, особенно его московская штаб-квартира, был «построен» и приведен к определенному повиновению, однако люди-то там остались прежние, и далеко не все из них смирились с "новым курсом" Сталина. Хуже того.
В партийном аппарате на самом верху — на должности заведующего самым важным в ситуации второй половины 1930-х гг. политико-административным отделом ЦК ВКП(б), в подчинении которого были и органы госбезопасности, — находился крайне недовольный смещением с поста главы Коминтерна бывший шеф этой бандитской организации. И вот теперь мы можем назвать имя того, кто в общем-то и придумал повязать Сталина большой кровью, но в то же время отстоять привилегированное положение партократии. Это Иосиф Пятницкий, он же Таршис. Таршис-Пятницкий никогда не боялся большой крови. Был тесно связан со спецслужбами, где было полным полно его соплеменников из числа зверствовавших в 1937–1938 гг. костоломов-"интернационалистов". Кстати говоря, он был связан не только с советскими спецслужбами, но и британскими еще с дооктябрьских времен. Прекрасно разбирался во всех теневых хитросплетениях силовой борьбы за власть. По совокупности своего "революционного опыта" подрывной и подпольной деятельности это был крупнейший и опытнейший бандит с громадным дореволюционным стажем, жесткий и жестокий "идейный борец за дело мировой революции". Своего рода жестокий "динозавр мировой революции".
Убрали Пятницкого из Коминтерна не случайно. Дело в том, что когда Сталин в 1935 г. потребовал от Коминтерна поддержки антифашистской политики Народного фронта во Франции, в котором коммунисты должны были блокироваться с социалистами, то Пятницкий выступил резко против. Человек он был несгибаемый и влиятельный. Просто так убрать его из Коминтерна было невозможно, и этого ортодокса-"динозавра мировой революции" передвинули по горизонтали с небольшим понижением: вручили ему один из важнейших в партии постов — заведующего политико-административного отдела ЦК. Сразу же отмечу, что это была одна из крупнейших политических ошибок Сталина за всю его жизнь. Таким людям, тем более с такими бандитскими связями, как в стране, так и за рубежом нельзя давать столь мощные рычаги власти в государстве, где всем рулит одна партия. Правда, и ликвидировать-то его тоже было нельзя — по крайней мере, на момент снятия с поста главы Коминтерна не за что было. Ни по суду, ни спецоперацией. И даже просто отправить в отставку или на помойку истории — тоже нельзя было. На тот момент еще не за что было.
