2. Создать Особую комиссию Политбюро по безопасности для ликвидации врагов народа.
(За кулисами этого пункта стояли многочисленные и многолетние данные органов госбезопасности о резкой активизации и так никогда не прекращавшейся антигосударственной, подрывной деятельности троцкистской оппозиции, ориентировавшейся, как и прежде, на ситуацию войны, прежде всего, на организацию военного поражения СССР, в условиях которого она намеревалась перехватить власть в стране)
Провести во всей партии две проверки — гласную и негласную.
Обратиться ко всем членам и кандидатам партии с закрытым письмом о необходимости повышения большевистской бдительности, беспощадного разоблачения врагов народа и их ликвидации".
По сути дела, ему был предъявлен ультиматум — или он в соответствии с этим постановлением выполнит требование региональных партсекретарей о борьбе с врагами народа, или они его скинут. Пока члены пленума были еще в Москве, это была вполне реальная угроза. Сталин вынужден был уступить, хотя и до крайности ограничил по времени возможности для представления списков "врагов народа", подлежащих, по мнению, партократии, обязательной ликвидации. Однако эти сволочи все-таки успели и уже только первым списком представили на уничтожение ровно столько, сколько Сталин хотел сменить партократов. То есть взамен себя партократы положили на плаху 194 тысячи человек только первым списком.
За кулисами требований Эйхе и иных партсекретарей стояло намерение в ходе репрессий осуществить откровенное притеснение сторонников Сталина, чего, как это было известно им, он откровенно не терпел. Проще говоря, одновременно ставка была сделана и на откровенное провоцирование Сталина на мощный ответный удар. И когда под предлогом борьбы с "врагами народа" его сторонников стали убивать, то, как сказал впоследствии Молотов, вождь «озверел». На кого — вопрос риторический: уж явно не на народ. Сталин вынужден был осознать, что единственный метод обуздать вдрызг распоясавшуюся, откровенно сопротивлявшуюся новой Конституции и фактически начавшую прямой террор против народа партократию заключался в физическом уничтожении тех, кто пытался нерасторжимо привязать его к себе самой прочной связью — совместно пролитой кровью. Тем более никаких моральных преград теперь не было: по отношению к организаторам массового террора моральные нормы не применимы.
Вот как так называемая "ленинская гвардия" и попала под топор ею же спровоцированных репрессий. Со стороны Сталина эта была единственная не столько ответная, сколько адекватная защитная мера — ничего другого, кроме свинцового аргумента эта сволочь по имени партократия, тем более блокировавшаяся с антисталинской подрывной антигосударственной оппозицией, не понимала и понимать не собиралась. Ну а в чем состояли крупнейшие ошибки Сталина — выше уже указывалось. В итоге-то и получилось, что кровь на Сталине все-таки осталась. Как свидетельствует запись в дневнике советского посла в Швеции A.M. Коллонтай, Сталин уже в 1939 г. с горечью признавал, что впоследствии ему припишут множество злодеяний. Так оно и вышло.
М и ф № 120. Сталин отошел от Ленина в национальном вопросе.
Клокочущим вулканом для разрушения СССР этот миф стал с подачи Хрущева еще со времен XX съезда КПСС. В действительности же все обстояло, мягко говоря, принципиально иначе. В связи с этим позволю себе процитировать выдержку из книги "Предлагаю объяснить Сталина" (М., 2005) Алексея Голенкова: "Для начала — хронология некоторых ленинских оценок Сталина как специалиста по национальному вопросу. Февраль 1913 г. Отрывок из письма Ленина Горькому: "Насчет национализма вполне с Вами согласен. У нас один чудесный грузин засел и пишет для «Просвещения» (большевистский легальный ежемесячный общественно-политический и литературный журнал; издавался в Петербурге с 1911 по 1914 г. — А. Г.) большую статью (имеется в виду статья Сталина "Национальный вопрос и социал-демократия". — А. Г.), собрав все австрийские и прочие материалы".
Декабрь 1915 г. Отрывок из работы Ленина "О национальной программе РСДРП": "Почему и каким образом национальный вопрос выдвинулся в настоящий момент на видное место и во всей политике контрреволюции, и в классовом сознании буржуазии, и в пролетарской социал-демократической партии России… В теоретической марксистской литературе это положение дел и основы национальной программы социал-демократии уже были освещены за последнее время" (в первую очередь здесь выдвигается упомянутая выше статья Сталина — А. Г.).
А вот еще два ленинских высказывания по этой работе Сталина, относящихся к тому же времени: "Трояновский поднимает нечто вроде склоки из-за статьи Кобы в «Просвещении»… Конечно, мы абсолютно против. Статья очень хороша. Вопрос боевой, и мы не сдадим ни на йоту принципиальной позиции против бундовской сволочи"; "Коба успел написать большую статью по национальному вопросу. Хорошо! Надо воевать за истину против сепаратистов и оппортунистов из Бунда и ликвидаторов"".
Примечательно, что из этих высказываний Ленина отчетливо видна позиция тогдашних националистов, сепаратистов, оппортунистов, в частности, Бунда — сионистской организации — как противоположной Сталину. Пройдет всего семь-восемь лет, и все они, воспользовавшись болезнью Ленина (1922–1923 гг.), снова поднимут шум против… нет, не Ленина, а именно против Сталина, пытаясь протащить закамуфлированный национализм (он же сепаратизм). Тогда это им не удастся. А еще через 60 с небольшим лет (1986 г.) будут делать то же самое — и опять же через «критику» Сталина, якобы защищая Ленина (газета "Московские новости", редактор Е.В. Яковлев). На этот раз при поддержке членов Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлева и Э.А. Шеварднадзе это черное дело удалось.
В этой связи теперь уверенно можно сказать, что оба приведенных ленинских высказывания не случайно не вошли в 5-е хрущевско-брежневское Полное собрание сочинений Ленина. Они есть в 4-м сталинском издании Ленина. Сталиным в 1913 г. была опубликована и актуальнейшая статья "На пути к национализму".
В апреле 1917 г. на VII конференции РСДРП Сталин делал доклад по национальному вопросу. В первое советское правительство, сформированное Лениным в ноябре 1917 г., Сталин не случайно вошел как нарком по делам национальностей. Как проявил себя на этой должности Сталин (а он с декабря 1917 г. получил еще и вторую: нарком Госконтроля — Рабоче-крестьянской инспекции — Рабкрина, и работал на обеих до избрания его 3 апреля 1922 г. генсеком, после чего был освобожден только от одной — наркома Раб-крина), можно судить хотя бы по следующему отрывку из выступления Ленина на XI съезде РКП(б) в марте 1921 г.: "… Вот Преображенский здесь легко бросил, что Сталин в двух комиссариатах… Что мы можем сделать, чтобы было обеспечено существующее положение в Нарком-наце, чтобы разбираться со всеми туркестанскими, кавказскими и прочими вопросами? Это все политические вопросы! А разрешать эти вопросы необходимо, это вопросы, которые сотни лет занимали европейские государства, которые в ничтожной доле разрешены в демократических республиках. Мы их разрешаем, и нам нужно, чтобы у нас был человек, к которому любой из представителей наций мог пойти и подробно рассказать, в чем дело. Где его разыскать? Я думаю, и Преображенский не мог бы назвать другой кандидатуры, кроме товарища Сталина". Это что касается Сталина как наркома по делам национальностей.
