Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
Ситуация под Смоленском в июле 1941 г. – это другая история, чем даже 21 июня 1941 г. Но и 21 июня 1941 г. уже вряд ли чего-то можно было исправить принципиально. Извините, «поезд ушел». Думать надо было хотя бы в том же феврале, в крайнем случае – в конце мая. Но в феврале «мозгом армии» был ЦК ВКП(б) с его идеями куда и как двигаться в какое «вперед!». А Генштаб лишь расписывал подробности о требуемых материалах вплоть до портянок, сапог, километров провода, процента потерь штатов в разные периоды войны и т. д. В ЦК ВКП(б) не было времени рассчитывать расход портянок. Для этого у них был Генштаб – вот пусть и считает квадратные метры кусков сукна. Потом Вознесенский в своем Госплане эти цифры «утрусит» под возможности промышленности. А в Политбюро согласуют.
Почему под Смоленском Жуков гнал в атаку на пулеметы армию вместо того, чтобы зарыться в окопы? Есть сведения, что в тех атаках бежали вперед бойцы с одной винтовкой на троих. Почему? Долго рассказывать (выше этой темы уже касались). То есть сидеть в окопе с той одной винтовкой на троих слишком большого проку не окажется. Патронов и снарядов к Смоленску из дальних округов уже смогли подвезти. Какое-то количество. После потери запасов у западной границы. Но не в таких масштабах, чтобы быстренько создать глубоко эшелонированную оборону. Не было времени. Вот и пришлось «маневрировать» чем есть. И бросать пехоту в убийственные атаки. Причем в убийственные атаки бросали не только пехоту. А и, например, дальние бомбардировщики ДБ-3, и устаревшие тихоходы ТБ-3. Ибо даже в таких атаках уже был прок – противник при этом терял ВРЕМЯ, сидя в своих окопах и отстреливаясь. ВРЕМЯ он терял, ТЕМП!!! Что это значило в то время?
Многое.
Очень многое.
Под вопросом оказалась судьба страны.
В первую очередь успеть вывезти заводы и сырье из угрожаемых районов в глубокий тыл и там начать собирать новые стратегические запасы под будущие «10 Сталинских ударов». Мгновенно вертолетом доменную печь не перевезешь за тысячи километров. И только товарищ Сталин знал, какая угроза советскому промпотенциалу возникла в июне 1941 г. И пришлось чем-то жертвовать. Но это уже другой разговор.
Но Суворов продолжает настаивать (с. 35):
...
«Выбив советские танки огнём с места, т. е. методом Анки-пулеметчицы, перемолов пехоту, немцы без сопротивления шли дальше. А встретив сопротивление, тут же останавливались, зарывались в землю, и всё повторялось сначала.
Красная Армия располагала всеми преимуществами обороны, но она два года губила себя наступлениями и контрнаступлениями».
Не располагала Красная Армия всеми преимуществами обороны в июле 1941 г. Не располагала! Спалила она их в конце июня того же года у западных границ. Вместе с огромными запасами разного армейского «добра». Многие противники Суворова заходятся в раже, доказывая, что не бывает наступательного и оборонительного танка. Танк, дескать, полезен и может стрелять одинаково хоть в обороне, хоть в наступлении. Так вот, с июля 1941 г. количество танков у РККА резко уменьшилось. И количество самолетов. А самое страшное – резко уменьшились возможности артиллерии. И масса стволов была потеряна, и масса снарядов. А быстро взять их и вовремя доставить к нужному месту поперек немецкого удара – задача не из легких и с массой неизвестных. Не все было так просто. И не просто так против немецких колонн кинули днем на малых высотах полки дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф со стеклянными носами. В срочном порядке добавляя в экипаж нижнего стрелка с пулеметом. Но нижний стрелок не мог прикрыть от хорошей наземной ПВО. Потому количество ДБ-3Ф к концу 1941 г. резко уменьшилось. В детстве я иногда задумывался, а на каком самолете совершил свой подвиг капитан Гастелло? И только с годами получил на него ответ: на дальнем бомбардировщике ДБ-3Ф, который создавался для полетов ночью на больших высотах. А куда делись штурмовики и прочие фронтовые самолеты летом 1941 г.?
Туда же, куда и тысячи танков и тысячи тонн снарядов на брошенных складах.
Не с чем было долго сидеть в окопах!
Сядешь здесь, немцы обойдут с флангов.
А выкопать сплошные траншеи под вой немецких пикировщиков «Штука» от Ленинграда до Херсона, извините, не было ни времени, ни сил. Что успели – накопали. Но и это не оказалось сильной преградой для немецких штурмовых групп. После эпопеи «Освобождение» Озеров снял несколько фильмов про 1941 г. В одном из них про бои под Москвой показали бой курсантов двух Подольских училищ. Как они погибали в подмосковных ДОТах. И показали советского генерала, который с большим переживанием наблюдал все это в стереотрубу и в конце боя сказал: «Вот еще один день выиграли…»
Но Суворов не увлекается вопросом: а для чего надо было выигрывать час, день, неделю, месяц? Что случилось?
...
«Но жизнь учила.
13 октября 1941 года перед лицом наползающей катастрофы Сталин приказал сформировать ДЕСЯТЬ сапёрных АРМИЙ…. Они построили множество блиндажей, огневых сооружений, позиций артиллерии, укрытых наблюдательных и командных пунктов, установили проволочные и минно-взрывные заграждения огромной протяженности, отрыли сотни и тысячи километров траншей и противотанковых рвов от Архангельска до Астрахани во много рядов. Это и позволило остановить немцев у стен Москвы в декабре 1941 года». («Разгром», с. 36.)
Откровенно говоря, как-то плохо верится, чтобы окопы под Астраханью помогли остановить немцев под Москвой в декабре 1941 г. Никакие окопы без стволов и «валом» патронов сами по себе противника не остановят. Врага останавливает в первую очередь беглый огонь. А для этого его надо иметь.
Вот по такому параметру в декабре 1941 г. под Москвой РККА наконец-то уравнялась с немцами. И уже от искусства командиров стало зависеть, кто кого.
Кстати, 10 саперных армий – это к январю 1942-го. В феврале 1942 г. пять из них были расформированы, остальные подчинены фронтам, а позже также были упразднены.
...
«А потом началось советское контрнаступление, которое снова обернулось кровавым финалом для Красной Армии. Даже «Красная звезда» (1 декабря 2006 г.) вынуждена была признать: «К сожалению, в последующем зимнем наступлении в январе – марте 1942 года наши поспешные, неподготовленные наступательные операции не давали должных результатов и вызвали неоправданно большие потери»…
Весной 1942 года с грохотом и большой кровью провалилась ещё одна грандиозная наступательная операция в районе Харькова. В результате на южном фланге советско-германского фронта возникла гигантская пробоина, не занятая войсками Красной Армии. В этот пролом ринулись германские армии. Путь к Волге и на Северный Кавказ был открыт» .
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
