что самое интересное – двадцать лет спустя оба сыграли вместе в одном фильме «Бульвар Сансет». Свенсон исполнила роль постаревшей звезды немого кино, а фон Штрогейм – ее дворецкого. Фильм получил «Оскара», имел оглушительный успех во всем мире.
Я посмотрел его во время учебы во ВГИКе и был в полном ауте!
Осенью 1968 года Глория Свенсон прилетела в Москву и побывала во ВГИКе, где встречалась со студентами.
Так вот. Примерно за час до встречи с Глорией, когда народ уже собирался в актовом зале, встречаю в коридоре института своего мастера Михаила Ильича Ромма. «Сережа, – говорит он, – у меня к тебе просьба…» – «Всегда готов!» – отвечаю я. «Просьба необычная, – продолжает Ромм. – Видишь ли, сегодня после встречи Глории со студентами мы с Траубергом должны были повозить ее по Москве, показать, в некотором смысле, город… Мы, можно сказать, с нею ровесники, помним ее старые фильмы, нам есть о чем поговорить… Но Трауберг приболел… А мне нужно срочно с Лелей уехать в Ленинград…» (Леля, как известно, жена Ромма, Елена Александровна Кузьмина.) «Я весь внимание, – говорю Ромму, – что от меня требуется, Михаил Ильич?» – «Не мог бы ты с кем-нибудь из наших ребят повозить эту даму по Москве? Большой театр покажешь, Консерваторию, ну и прочее – на твое усмотрение… А потом сводите ее в ресторан Дома кино. Так сказать, для завершения картины вечера. Мясо ей не бери, она вегетарианка!» Я стою, молчу, жмусь. Я – вчерашний студент, доходов ноль. Как там у Высоцкого: где деньги, Зин? Она вегетарианка, но судак по-польски и лобио из красной фасоли тоже денег стоят. «Ты чего? – спрашивает Ромм, видя, что я мучаюсь в сомнениях. Потом сообразил, в чем дело, полез в карман, достал сто рублей. – Вот тебе сотня на расходы – тут и на такси, и на ужин в ресторане хватит. Подбери кого-нибудь из наших ребят себе в помощь!»
Сотня! Большие деньги в то время! Хоть поем вволю! – обрадовался я. Беру эту сотню и думаю, кого бы взять в напарники. А Ромм говорит: «Сделай всё как надо! Я на тебя надеюсь, Сережа… Ты да Тарковский, ну еще Вася Шукшин – вы самые надежные!..» Приятно было слышать столь лестную оценку. «Не волнуйтесь, Михаил Ильич! Все сделаю в лучшем виде!» – заверил я его. «Увидимся после окончания встречи. Я тебя с Глорией познакомлю», – сказал Ромм. И мы расстались.
Иду по коридору, думаю: кого взять с собой? Не возьмешь же хипаря, надо того, кто выглядит прилично! И тут вижу, идет мне навстречу Валька Попов, мой приятель, студент режиссерской мастерской И. В. Таланкина. Выглядит вполне. В пиджаке и галстуке. К тому же актер по первой профессии, окончил училище МХАТа. У Хуциева снялся в главной роли. В общем, то, что нужно.
– Валь! – говорю ему. – В ресторан хочешь?
– У меня в кармане пятерка, – отвечает. – Какой ресторан!
– У меня сотня есть. Ромм презентовал. Но надо выполнить одно его поручение.
– Какое поручение?
– Госпожу Свенсон в ресторан Дома кино сводить. После встречи со студентами.
– Ромм попросил?
– Ну. Еще просил подвезти ее к Большому театру, чтоб посмотрела на него, потом к Консерватории – с той же целью…
– Это мы можем! – загорелся Попов. – Глядишь, она нам с тобой протекцию в Голливуде сделает, Глория… – Он потер ладони. – А как мы с ней объясняться будем? Мой английский на пределе.
– И мой тоже, – признался я. И вдруг сообразил: – Бабушка наверняка будет с переводчиком или переводчицей!
– Лучше с переводчицей, – заметил Попов.
– Ну, это как карта ляжет!.. Бабушка, переводчик, мы с тобой… – прикинул я, загибая пальцы. – Сотни на четверых в ресторане хватит!
В общем, отправились мы с Поповым в актовый зал на встречу студентов с американской кинозвездой Глорией Свенсон. Народу битком. Студенты с разных курсов. Ажиотаж! Преподавателей тоже много. Словно им за присутствие на этой встрече прибавку к зарплате пообещали. Ну ладно там киноведы пришли или педагоги с кафедры режиссуры и актерского мастерства. Им по роду работы нужно. А тут и физрук пришел! И Иосифян – партийный философ. И дамы с кафедры научного коммунизма!
Вечер прошел как полагается. Ничего скандального. Студенты и педагоги задавали вопросы. Глория Свенсон отвечала. Поначалу немного волновалась. Потом освоилась. Выглядела она моложе своих шестидесяти девяти лет. Сидела на сцене в свободной позе возле столика с цветами и близоруко щурилась, поглядывая в зал. С нею рядом сидела переводчица, женщина лет тридцати пяти. Очень милая. К нашей с Поповым радости.
Был, правда, один неприятный момент: какой-то студент с киноведческого факультета – по-моему, несколько нетрезвый – полез на сцену с намерением поцеловать Глории ручку. Но члены комсомольского бюро института и активисты, сидевшие в первых двух рядах и призванные следить за порядком, своевременно оттащили бедолагу в сторону, ухватив его за штаны, и потом весь вечер держали его в своих объятиях, чтобы тот не совершил очередную глупость.
Одним словом, вечер завершился. В фойе возле актового зала еще некоторое время народ толпился вокруг американки, пока Ромм волевым порядком не извлек Глорию и ее переводчицу из толпы и не представил им меня и соответственно Попова, про которого я сказал Михаилу Ильичу, что он вызвался мне помочь.
Вышли на улицу. Ромм сопроводил нас до микроавтобуса, который ждал у подъезда. Здесь же с букетами цветов, подаренными американке, стоял педагог нашей мастерской Евгений Николаевич Фосс. Ромм поцеловал руку Глории, погрузился вместе с Фоссом в служебную машину и умчался на Ленинградский вокзал.
Микроавтобус отъехал от института, и только тут я сообразил, что нас в машине не четверо, как предполагалось, а пятеро. Пятой оказалась севшая в микрик ранее то ли гримерша Свенсон, то ли ее наперсница по путешествию в Москву. Лет на двадцать ее моложе. И менее привлекательная, чем переводчица, которую, как выяснилось, звали Таня.
Спутница Свенсон поглядывала с повышенным интересом на тридцатидвухлетнего Попова, отрастившего к этому моменту чеховскую бородку и выглядевшего весьма импозантно. «Еще один рот – пятый – на сторублевку Ромма!» – подумал я с тоскливым чувством.
Американки, разместившиеся вместе с Таней на сиденьях напротив нас, всю дорогу оживленно болтали между собой, возбужденные прошедшей встречей. Изредка обращались к нам с вопросами. «О чем они болтают?» – спрашивали мы у Тани. «О разном… – отвечала та. – О том, как прошла встреча со студентами… Что им нравится Москва… Кремль произвел на них впечатление… Но на улицах грязно…»
– Надо их как-то взбодрить, – сказал Попов, в предвкушении сытного ужина в ресторане Дома кино.
Я
