Я тогда в первый раз услышал от Государя выражение сожаления об его отречении. Он принял это решение в надежде, что те, кто пожелал его удаления, окажутся способными привести войну к благоприятному окончанию и спасти Россию. Он побоялся, чтобы его сопротивление не послужило поводом к гражданской войне в присутствии неприятеля, и не пожелал, чтобы кровь хотя бы одного русского была пролита за него. Но разве за его уходом не воспоследовало в самом скором времени появление Ленина и его сподвижников, платных наемников Германии, преступная пропаганда которых привела армию к развалу и развратила страну? Он страдал теперь при виде того, что его самоотречение оказалось бесполезным и что он, руководствуясь лишь благом своей родины, на самом деле оказал ей плохую услугу своим уходом. Эта мысль преследовала его все сильнее и впоследствии сделалась для него причиной великих нравственных терзаний».
В дневнике П. Жильяра отражено и мнение бывшего императора России о Брест-Литовском договоре:
«Вторник 19 марта.
После завтрака говорили о Брест-Литовском договоре, который только что подписан. Государь высказался по этому поводу с большой грустью:
— Это такой позор для России, и это равносильно самоубийству! Я бы некогда не поверил, что император Вильгельм и германское правительство могут унизиться до того, чтобы пожать руку этим негодяям, которые предали всю страну. Но я уверен, что это не принесет им счастья; не это спасет их от гибели!»
Судя по всему, до заключенных доходила информация, не публикуемая в газетах: ни одна газета не публиковала не только дополнительный договор, в котором содержались статьи, освобождающие Александру Федоровну и ее детей, но даже не публиковался полный текст основного договора.
Об этом же свидетельствует следующий отрывок из дневника того же Жильяра: «Вторник 26 марта, — отряд в сто с лишком красногвардейцев прибыл в Омск: это первые большевистские отряды, вступившие в гарнизон Тобольска. У нас отнята последняя возможность побега. Ее Величество сказала мне, однако, что имеет основания думать, что среди этих людей много офицеров, поступивших в красную армию в качестве солдат; она утверждала также, не поясняя, откуда она это знает, что в Тюмени собрано триста офицеров».
То, что в Тюмени был штаб белогвардейцев, наряду со штабом красногвардейцев, утверждал и Авдеев.
Что касается отряда, прибывшего из Омска, то, по всей видимости, П. Жильяр писал об отряде красноармейцев, возглавляемом двумя молодыми людьми — Демьяновым и корнетом Дегтяревым, хорошо известными в Тобольске. Причем последний был известен своей монархической направленностью.
Прибывшие потребовали удаления Панкратова и заменили его представителем Омска — латышом Дуцманом. Председателем отрядного комитета стал прапорщик П.М.Матвеев.
После разгона Учредительного собрания надежды Николая Романова на то, что там могла бы быть решена его судьба, рухнули. Но и новой власти надо было решать этот вопрос, оставшийся от прежней.
29 января 1918 года в Совнаркоме рассматривался вопрос «О передаче Николая Романова в Петроград для предания его суду». По нему было принято решение: «Поручить Н. Алексееву представить в Совет Народных Комиссаров к среде все резолюции Крестьянского съезда по этому вопросу». Через месяц, 20 февраля 1918 года, Совнарком постановляет: «Поручить Комиссариату Юстиции и двум представителям Крестьянского съезда подготовить следственный материал по делу Николая Романова. Вопрос о переводе Николая Романова отложить до пересмотра этого вопроса в Совете Народных Комиссаров. Место суда не предуказывать пока».
По данному вопросу докладывали Алексеев и Урицкий.
Присутствовали: Ленин, Свердлов, Штейнберг, Крыленко, Карелин, Сталин, Петровский и др.
6—8 марта в Петрограде состоялся седьмой съезд РКП(б), на котором был окончательно решен вопрос о заключении мирного договора с Германией и ее союзниками. Среди большевиков шла дискуссия об отношении к миру с германскими империалистами. Большинство уральских организаций высказывалось против мира с немцами. Но даже среди лидеров не было единогласия в этом вопросе. Е.Преображенский и Сосновский были против мира, Крестинский колебался, Го-лощекин был первоначально настроен против мира, но после личной встречи с Лениным по этому вопросу изменил свое мнение на противоположное.
Находясь в Петрограде председатель Екатеринбургского комитета партии Голощекин, выступив на заседании Президиума ВЦИК, кратко изложил мнение екатеринбургских товарищей о «безнадзорности» Романовых в Тобольске. По предложению Я.М.Свердлова Президиум ВЦИК решил: во-первых, подготовить судебный процесс по делу о преступлениях бывшего царя перед страной и народом; во-вторых, перевезти Романовых из Тобольска в Екатеринбург; в-третьих, выделить особоуполномоченного ВЦИК для организации этого переезда в контакте и под контролем Уральского Совета. Со своей стороны и Уральский Совет должен послать в Тобольск надежного человека.
Вернувшиеся со съезда уральские представители сразу же занялись судьбой Царской семьи.
Через несколько дней после возвращения, Голощекин вызвал Авдеева и сообщил ему следующую секретную информацию: «Находящийся в Тобольске б. царь Романов собирается удрать за границу. Этому побегу способствует та меньшевистско-эсеровская власть, которая до сих пор существует в Тобольске. По имеющимися в партийном комитете сведениям побег бывшего царя готовят черносотенцы, съезжающиеся в Тобольск и вокруг Тобольска. Уральский обком партии решил, во что бы то ни стало, предотвратить побег бывшего царя, организовав в Тобольске подлинно революционный Совет рабочих и солдатских депутатов, распустив все ее реакционные организации: земства, думу и поставив к бывшему царю надежную охрану».
Группа Авдеева прибыла в Тобольск 16 марта, Хохряков уже был в Тобольске, через 2–3 дня появился Семен Заславский. И еще через несколько дней прибыл упомянутый выше отряд Демьянова и Дегтярева из Омска.
Перевыборы Совета в Тобольске дали большинство большевикам. В руководство Совета вошли Хохряков и Заславский. И первое, что было сделано — Царская семья была переведена на солдатский паек. Кроме того, было объявлено, чтобы вся свита, кроме докторов, жила безвыходно в том же доме, что и Царская семья. Тогда же была создана и партийная организация большевиков.
Было еще одно следствие, октябрьского переворота, коснувшееся Царской семьи. Довольствие, обещанное Керенским охране, кончилось, и отряд отправил в Петроград солдата Лукина с целью выяснения финансовых вопросов. Лукин разговаривал со Свердловым и рассказал ему о состоянии охраны и о тех слухах, которые ходили в Тобольске относительно подготовки к побегу бывшего царя.
