с дальнего плана: она предстала крошечным живым существом, кричащим от боли и отчаяния посреди величавого безмолвия пустыни.
Сцена потрясла Полин, которая никогда не видела ничего подобного. На глазах у нее выступили слезы, и она порадовалась, что успела надеть солнечные очки и никто их не видит. Рэйф сиял: Мэрилин потрясающая! Она справилась. Она лучше всех! Хьюстон поднялся со своего места и направился к актрисе, вокруг которой уже суетились люди. Кто-то принес теплую воду с медом и лимоном, Уайти поправлял грим, Агнес парик. Судя по тому, что Полин слышала в наушниках, все остались довольны игрой актрисы. Но, как ни странно, от нее потребовали снова сыграть эту сцену. Зачем, спросила Рэйфа Полин. Он ответил, что режиссеру нужно несколько вариантов, чтобы выбрать при монтаже лучший, поэтому всегда делают дубли. Полин представить себе не могла, что можно снова погрузиться в эту бездну отчаяния и горя. И на ее глазах актриса четыре раза подряд, безропотно, с тем же накалом и искренностью, выворачивая себя наизнанку, сыграла эту сцену. Полин испытала настоящее потрясение. Мэрилин покинула площадку в полном изнеможении. Страсберги увели ее, поддерживая под руки. Сразу поднялся и Рэйф.
— Я наверняка ей понадоблюсь, — сказал он.
Полин с благодарностью вернула наушники Филиппу. И почему-то тоже почувствовала невероятную усталость.
— Полин! — окликнул ее Купер. — Видишь девушку? Она тебя знает!
Он махнул рукой в сторону загонов с лошадьми. Конечно, это была Билли-Перл, и она горячо о чем-то спорила с дрессировщиком. Но, едва увидев свою «мисс», перестала хмуриться и поинтересовалась, как прошли съемки. Полин рассказала о невероятной работе Мэрилин Монро.
— Да, я слышала, но я опоздала. Приехала немного позже, — вздохнула Билли-Перл.
Ее взгляд обратился к жеребцу, который, роняя с губ белую пену, продолжал бить копытами в загородку загона.
— Он тебе никого не напоминает? — спросила она.
— Командора. Он бы рвался точно так же. И добился бы своего.
— Вот именно.
Билли-Перл сказала, что приехала после разговора с представителями местного Отделения защиты животных. Съемочная группа некорректно отловила лошадей и содержит их не в лучших условиях. Мэрилин Монро встревожена их судьбой. Хорошо, что съемки заканчиваются и лошадей отпустят на волю. Но пока Билли-Перл предложила взять старую кобылу с жеребенком на ранчо Велмы, где о них будут заботиться. Этот выход всех устроил.
— Ты еще увидишься с Мэрилин, мисс?
Полин честно призналась, что не уверена. Ей бы хотелось попрощаться с актрисой, но она не знала как. Да и вообще сомневалась, что она еще здесь. У нее был тяжелый день. Билли-Перл сказала, что ей пора; надо сообщить Велме, о чем она тут договорилась. Полин смотрела вслед подруге, решительно шагавшей к машине, и не знала, что ей теперь делать. Будут ли съемки продолжены после обеденного перерыва? Может, спросить у Купера? И Полин направилась к фургончику, где утром пила кофе.
Там была женщина-фотограф, о которой ей говорила Агнес, — в полосатом свитере, со стаканом воды в руке и фотоаппаратом через плечо. Низким, почти мужским голосом, странным для такой миниатюрной женщины, она поздоровалась с Полин и сказала, что ее зовут Ева. Ей было едва за сорок, но в волосах уже проглядывали седые пряди. Она перевела на Полин зоркий взгляд блестящих глаз.
— Вам понравилось? — с теплой улыбкой спросила она.
— Очень, — ответила Полин. — Я узнала так много нового. Все так необычно.
— Вы не имеете отношения к кино?
— Никакого. Я работаю горничной в отеле «Мэйпс».
— Красивый отель, я там остановилась.
— Я убиралась в апартаментах миссис Миллер.
— Это она вас сегодня пригласила?
— Да.
— Я не удивлена. Но мало кто знает о ее деликатности и щедрости.
Ева внимательно пригляделась к Полин.
— Вы не будете против, если я вас сфотографирую? Я здесь от «Магнума». Заметила вас, когда вы стояли вон там, с лошадьми.
— Нет, я не против. Только я не фотогеничная.
Ева попросила ее снять косынку, повернуться спиной к фургону и смотреть в сторону плато. Улыбаться не надо, просто смотреть, забыв про Еву. Смотреть, и больше ничего. Полин так и сделала. Пока Ева примеривалась и щелкала, она стояла и думала о буянившем в загоне жеребце, так похожем на Командора.
— Ну вот, отлично. Как вас зовут? — спросила Ева, доставая из кармана карандаш. — Это лично для меня. Я ничего не буду публиковать без вашего согласия.
— Пожалуйста, публикуйте, я не возражаю. Меня зовут Полин Базеле.
Она продиктовала свою фамилию по буквам.
— Ваши предки жили во Франции, я не ошиблась? — спросила Ева.
— Конечно нет. Это наша милая француженка, — раздался певучий и такой знакомый голос.
Полин обернулась и увидела Мэрилин, а рядом с ней Рэйфа, Уайти и Агнес.
Темные очки Мэрилин не помешали Полин увидеть, до какой степени измотана актриса: ее сияющая белоснежная кожа казалась мертвой. Мэрилин спросила Полин, было ли ей интересно, и та, закивав, начала говорить, как ее потрясла сыгранная сцена, какие чувства в ней всколыхнула… Слова находились не сразу, к тому же остальные переговаривались, смеялись, а ветер трепал Полин волосы, и они попадали ей в рот.
И тут, как в кино, этот эпизод оборвался, а в следующем Ли Страсберг подхватил актрису под руку и увел. Полин так и не успела сказать ей все, что хотела, выразить свой восторг…
Она смотрела вслед удалявшимся фигурам и понимала: она видит Мэрилин Монро в последний раз.
Интуиция не подвела Полин. Октябрь подходил к концу, но Мэрилин нигде не появлялась, и о ней никто больше не говорил ни слова. Может, она уехала из Рино? Никто ничего не знал, и спросить было не у кого. Страсберги покинули 614-й номер, «веселая клика» исчезла.
Как-то во время обеденного перерыва Полин услышала, что Артур Миллер и Монтгомери Клифт собираются совместно отпраздновать день рождения — оба родились 17 октября. Торжество устраивали в отеле «Кристмас Три Инн», расположенном на шоссе, названном в честь горы Роуз, а вовсе не в Рино. Говорили, что Мэрилин присутствовала на празднике, но не спела супругу «С днем рожденья тебя». Еще говорили, что съемочная группа возвращается в Голливуд, чтобы доснять сцены, для которых не требуется подлинная природа Невады.
Дома, на Вашингтон-стрит, Даг, как и большинство их соседей, сидел у телевизора и следил за дебатами кандидатов в президенты — сенатором-демократом Джоном Фицджеральдом Кеннеди и республиканцем вице-президентом Ричардом Никсоном. Никогда еще предвыборные дебаты не велись в прямом эфире и не собирали такого количества зрителей. Полин вместе с отчимом смотрела уже третью передачу о схватке двух претендентов, но иногда их голоса как будто сливались в неясный гул, а перед глазами вставало лицо Мэрилин. Полин снова переносилась мыслями в апартаменты
