один как бы «серый» был: то ли тот, то ли этот, не понять. Но мне не хотелось говорить примерно, хотя я прекрасно понимал, что это абсолютно никакого значения не имеет. Но я уже стал настолько нахальным, что мне во всём нужна была точная информация. Я попросил секретаршу: «Не могла бы ты дать мне точные сведения? Мне хотелось бы иметь дело только с белыми депутатами, потому как чёрные – это просто так, для блезира, в парламенте находятся. Поэтому, пожалуйста, сообщи мне, сколько там белых и сколько там чёрных. И кто именно из них белый, а кто – чёрный». Она говорит: «Хорошо!» Она была очень исполнительная.
Уже на следующий день она приносит мне списки парламентариев. Смотрю и вижу – «липа»! И по количеству, и по качеству. «Ой, – говорю, – спасибо, спасибо тебе, что ты сделала такую работу! И так быстро! А откуда ты получила такую информацию?» – «Ну, у меня есть друг – адъютант генерал-губернатора, я его спросила, сколько, и он дал мне этот список». – «А твой друг не удивился, зачем тебе это список?» – «Да, удивился!» – «И что ты ему сказала?» – «Да то, что вы мне сказали: хочется иметь дело с белыми, а не с чёрными”».
Ничего особенного я этим не сказал, но понял: жди «друзей», жди «знакомых».
Ничего удивительного тут нет: спецслужбы всех этих прогнивших режимов очень беспокоятся о судьбах своего высшего руководства и высокопоставленных чиновников, считая своей главнейшей задачей обеспечение их безопасности. Потому и насторожил контрразведку не совсем понятный интерес заезжего француза к их парламентариям, потому они и попытались всучить ему заведомо ложные материалы о членах парламента – а вдруг чего тут не так?
Через пару дней после того разговора портье в гостинице сообщил Ксавье, что к нему приходили из полиции, спросили, когда он их может принять. Ну да, во многих случаях контрразведчики представляются полицейскими и даже имеют соответствующие «документы прикрытия». Юрий подумал, что это хорошо, что приходили к нему, да ещё и просили назначить встречу, а не вызывали его куда-то. Никакого компромата у него не было (это на случай негласного обыска), разве что патроны, закопанные в саду. В общем, он чувствовал себя совершенно спокойно и уверенно, да и разговор с «гостями», которые были как бы из полиции и просто наносили «визит вежливости» приезжему иностранцу, ничего интересного не представлял: он «покозырял» своими высокими знакомствами начиная с лиссабонского министра, рассказал о грандиозных планах по организации бизнеса и продемонстрировал полную собственную лояльность и совершенную аполитичность.
В принципе, больше в Португальской Гвинее делать ему было нечего, всё было выяснено и решено, а назначенный для него срок поездки уже истекал. К тому же пришла радиограмма: «Срочно выезжайте в Центр!»
Глава 13
Ночной звонок
Из Бисау он прилетел в Лиссабон, где поспешил попрощаться со всеми своими знакомыми, объяснив, что теперь ему нужно срочно вылетать в Саудовскую Аравию, где у него якобы гостиница строится. И там возникли какие-то сложности, и надо осуществить архитектурный надзор. Но вместо Эр-Рияда он по определённому маршруту отправился в Москву, аэропорт Шереметьево, о чём, разумеется, никто в Португалии ничего не знал.
А теперь небольшой эпизод, который подтверждает, что разведчик, по сути своей, такой же обычный человек, как и все, и, помимо всего прочего, также живёт и простыми житейскими заботами. Не будем забывать, что в Москве Юрия ожидали супруга и дочь, уже – юная барышня. Что же следовало привезти им из-за границы? Правильно! С галантереей и тому подобными товарами в нашей стране тогда было тяжко, а про импортные товары такого рода, несколько более красивые и качественные, нежели наши отечественные, мы и говорить не будем.
Проверившись даже ещё более основательно, чем перед явкой с агентом (нельзя, чтобы хоть кто-то знакомый такое увидел!), «Джеймс» появился в солидном магазине женского белья. Молодой, весьма симпатичный мужчина сразу же привлёк внимание продавщиц, которые тут же начали шушукаться между собой: по тем временам европейские мужчины женского белья ещё не носили, потому и не приобретали, а дамы предпочитали заниматься покупками самостоятельно, представляя потом своим мужьям, или кому там ещё, внушительные счета. Можно понять, насколько неуверенно чувствовал бы себя в таком магазине простой советский командированный, как бы он стеснялся, зажимался и торопился купить всё заказанное, но Юрий, во-первых, не был «простым командированным», а, во-вторых, с его-то артистизмом… Уловив на себя заинтересованно-ироничные взгляды продавщиц, он небрежно и гордо заявил: «Не удивляйтесь, я фетишист!» Девчонки прыснули, оценили юмор, и все возникшие вопросы относительно несколько странного покупателя отпали сами собой. Мало ли кому какой сюрприз он хочет сделать?
Однако уже в Москве выяснилось, что этот опытный разведчик всё-таки несколько «прокололся» относительно одежды. Свидетельствует старшая дочь Юрия Анатольевича – Екатерина:
Для меня не было никакой разницы, какие там вещи – купленные в советском магазине или папой привезённые. Но я помню, когда я впервые услышала слово “джинсы”. Мама папе говорит, когда он собирался в очередной раз (мне уже лет 12 было): «Ну, ты Катюше джинсы привези!» Я думаю: а что такое джинсы? Привозит мне папа какие-то джинсы. Узкие. Мне казалось, что они слишком узкие! А у нас тогда клёши были в моде, так я попросила маму, чтобы она разрезала мне джинсы от коленки и вставила клинья из какого-то советского джинсового материала. То есть мне тогда без разницы было – фирма, не фирма, но мне казалось, что в узких этих брючках приходить в школу или вообще на люди выходить – стыдно! Нужно, чтобы клёши были. Так что папа что-то привозил, но мне было абсолютно всё равно, что именно, хотя и приятно было, что что-то новенькое.
Вот так, налицо – отрыв от советской действительности! «Джеймс» не знал, что в Советском Союзе молодёжь предпочитает клёши. Впрочем, и Екатерина чуть-чуть грешит против истины: в те времена в школу её в джинсах бы не пустили. Что ж, будем считать всё это лирическим отступлением…
Не стоит думать, что по прибытии в столицу Шевченко прямиком был отвезён встречающими на Лубянку, тогдашнюю площадь Дзержинского, или же в новую штаб-квартиру Первого главного управления КГБ в московском микрорайоне Ясенево, точнее – неподалёку от него, за кольцевой дорогой, прое́зжая часть которой, кстати, составляла по тем временам всего-то не более 15 метров (сейчас порядка 50). Начальника своего Управления «С», нелегальной разведки, «Джеймс», скорее всего, не видел, тем более что это
