из людей вступаю в спор, / Поправ законы, — первый на земле» /2; 471/, - то и в «Конце охоты на волков» он признается:
«Я был первым, который ушел за флажки / И всю стаю увел за собою» (АР-3-22). Именно это и произошло в первой серии волчьей дилогии — «Охоте на волков», — где герой тоже
попрал законы: «Волк не может
нарушить традиций <…> Я из повиновения вышел / За флажки — жажда жизни сильней!».
Разумеется, нарушать запреты любил не только лирический герой Высоцкого, но и сам поэт. По воспоминаниям фельдшера Владимира Мартынова, в сентябре 1977 года Высоцкий посетил Тульскую областную больницу, где лежал его друг Всеволод Абдулов, попавший в аварию, и при этом его «Мерседес» «стоял в самом центре площади перед главным входом в больницу, прямо под знаком “Стоянка запрещена”»/5. Сравним: «На табличке “Говорите тихо!” / Я второго слова не прочту» («Нараспашку — при любой погоде…», 1970). Данную цитату можно перефразировать и следующим образом: «На табличке “Стоянка запрещена” / Я второго слова не прочту».
Ну а если добавить к этому, что одинаковыми характеристиками наделяются Жираф («Все законы поправ»), Марк-патриций («Я нарушу все традиции») и главный герой песни «Про любовь в каменном веке» («Поправ законы — первый на земле»), то нетрудно будет сделать вывод: все эти персонажи являются авторскими масками (кроме того, черновой вариант реплики Марка-патриция напоминает слова героя в «Нинке-наводчице»: «А мне плевать — мне очень хочется!» /1; 103/ = «Наплевать мне на традиции» /2; 473/; оба героя «плюют» на общественное мнение, демонстрируя свою независимость, так же как и сам поэт в одном из интервью 1976 года: «А как Хрущев отреагировал на песню о Насере? — А никак. Я не знаю. И знать не хочу. Пишу, пою — и наплевать, кто, что, где и как..»46).
Марк-патриций говорит про свою жену и ее «сестру-мегерочку»: «Мне не справиться с обеими», — а в песне «Про любовь в каменном веке» герой признаётся: «Пять бы жен мне — наверное, / Разобрался бы с вами я, / Но дела мои — скверные, / Потому — моногамия».
Об этих же неполадках с женой говорится в «Лукоморье» (1967), но в более завуалированной форме: «.Леший запил, захандрил» (АР-8-124) = «Дую горькую с плебеями» /2; 191/, «Из печали скоро выйду я!» /2; 473/; «Ты ж жалеешь мне рубля — ах, ты, тля» = «Без души она, без сердца… И…» /2; 473/, «Ста ругать свою супружницу / Выраженьями плебейскими» (АР-7-10). Причем если Леший называет лешачиху тля, то Марк-патриций говорит: «В общем, злобствует, как фурия». И оба начинают поносить своих жен, приняв дозу алкоголя: «Леший как-то недопил» = «Кассий Лютий, выпив кружицу / Золотого мавританского…» (АР-7-10).
Можно проследить также буквальные совпадения между «Семейными делами в древнем Риме» и «Диалогом у телевизора», у которого имеется уникальный вариант исполнения: «Мои друзья — моя компания. / И если пьют — так на свои! / Всё время недопонимание, / Уйду я, Зина., из семъи»А.
Данное исполнение Высоцкий предварил таким комментарием: «Песня называется “Зарисовка”. Дело происходит в цирке». В таком свете становится понятным прозвучавший здесь вариант: «А на тебя, гляди-кось, Зин, / С галерки зыркает грузин. / Пойдешь, пойдешь ты в магазин?! / Подвинься, Зин!». А на одной из фонограмм автор объявил песню следующим образом: «Так она и называется — “Диалог у телевизора” или “Диалог в цирке” — кто как хочет, кому как удобней»[2469] [2470] [2471].
А что касается сетования Вани из «Диалога у телевизора»: «Всё время недопонимание, / Уйду я, Зина, из семъи», — то не напоминает ли оно жалобы Марка-патриция: «Эх, с почтенною Матреною /Разойдусь я скоро, братия!»? И дальше речь идет о том же «недопонимании»: «Она спуталась с поэтами, / Помешалась на театрах, / Так и шастает с билетами / На приезжих гладиаторов». Кстати, разойтись со своей женой на почве «недопонимания» хотел и главный герой песни «Про любовь в каменном веке»: «Клянусь, я прогоню тебя домой» (АР-7-5), «Не нравится — так можешь хоть сейчас / Обратно к своей матери идти» (АР-7-7).
Если Марк-патриций «пил нектар большими дозами / И ужасно нанектарился», то и Ваня тоже прилично выпивает: «“Или орешь, когда не пьян. / Ты что, Иван?” <.. > “А там — друзья, ведь я же, Зин, / Не пью один”». Причем его друзья пьют «хоть поутру, да на свои», и так же пьет лирический герой в других произведениях: «Я сам добыл и сам пропил» («Я в деле»), «Я один пропиваю получку / И плюс премию в каждый квартал» («Я был слесарь шестого разряда…»), «Вот я выпиваю, потом засыпаю…» («Приехал в Монако какой-то вояка…»), «Выпью бочку водки / За один присест» («И не пишется, и не поётся…»).
Ваня говорит о подругах своей жены: «От этих скучных образин / Дуреешь, Зин». А вот как Марк-патриций описывает свою жену и ее сестру: «В общем, злобствует, как фурия, / Поощряема сестричкою. <.. > Пусть берет сестру-мегерочку».
Ваня говорит Зине, чтобы она не смела плохо отзываться о его пьяной родне: «Сама намазана, прокурена, / А всё туда же — обсуждать»4‘9 Похожим образом высказывался герой песни «Про любовь в каменном веке»: «Выгадывать не смей на мелочах, / Не опошляй семейный наш уклад!» (а в черновиках: «Не хнычь и прекрати ненужный спор»; АР-7-4). Поэтому оба хотят, чтобы их жены замолчали: «Молчи, не вижу я тебя в упор» = «Уж ты бы лучше помолчала бы»; и даже угрожают им: «Смотри, тебя я в жертву принесу» (АР-7-8) = «Гляди, дождешься у меня!», — в том числе избиением: «Ну что глядишь? Тебя пока не бьют» = «Кто мне писал на службу жалобы: дескать, пьет, бьет и не приходит, а?»[2472] (другие варианты исполнения: «Кто мне
писал на службу жалобы, а? Дескать, пьет, бьет и не приходит?»[2473], «Что, мол, пьет, мол, бьет?.. Не ты? Да я же их читал!»5[2474]).
Обращают на себя внимание и другие совпадения: «Послушай, где мой каменный топор?» (АР-7-4) = «Послушай, Зин, не трогай шурина»; «Куда уж мне — я грубый» (АР-7-6) = «Ты, Зин, на грубость нарываешься»; «Позоришь перед племенем меня» (АР-7-10) = «К тому же эту майку, Зин, / Тебе напяль — позор один»; «Ведь ты зубами щелкаешь, сидишь. / Нельзя из людоедок брать жену!» /5; 471/ = «А у тебя
