том, что сделал, как он просит прощения, – у меня просто не укладывалось это в голове. Признав, что совершил множество ошибок, он помог моему исцелению.
Минуло немало дней после встречи с Майком, и Та Сторона стала снова настойчиво прорываться ко мне. Я даже не удивилась, когда поняла, что это был отец Майка.
У него была ко мне просьба, которая больше походила на требование. Ему казалось, что на сеансе он не смог убедить сына в том, что раскаивается в своих поступках. И теперь он нуждался в моей помощи.
Так случалось очень редко. Нечасто кто-то приходил просто так, требуя помощи. Но беседа с Майком все еще была свежа в моей памяти, и я ощущала отчаяние его отца. Поэтому согласилась сделать то, что он просил.
Несколько дней спустя Майк нашел две посылки в почтовом ящике. В одной была маленькая плюшевая игрушка – улыбающаяся голубая собачка. А в другой он обнаружил небольшую упаковку бумаги для рисования и коробку цветных карандашей. Майк долго глядел на содержимое посылок, пытаясь понять, от кого они и что вообще все это значит. Потом он нашел записку, прикрепленную ко дну одной из коробок.
«Дорогой Майк!
Это от Вашего отца. Он попросил меня отправить вам эти вещи и передать, что просит прощения. Вы были замечательным сыном, но собственные проблемы ослепили его настолько, что он не мог радоваться и помогать Вам идти по верному пути. Ваш отец очень сожалеет о том, что отнял у Вас. Он просит передать, что горячо любит Вас и гордится всем, чего Вы достигли.
С огромной любовью, от Вашего отца».
Майк положил игрушку и бумагу с карандашами рядом с рабочим столом. Теперь они всегда там – вдохновляют его каждый раз, когда он садится писать. Он приближается к чему-то замечательному, что скоро произойдет, – он чувствует это, как и я ощущаю то, что его воодушевление сильнее, чем когда-либо.
И теперь, спустя почти целую жизнь, он готов принять помощь своего отца.
29
КЭЭГ
С того самого дня, когда незадолго до смерти дедушки я выскочила из бассейна, подчиняясь необъяснимому порыву, меня преследовал страх безумия. Сначала я даже думала, что проклята. И со временем отважилась бросить вызов этой идее – изучала, раскапывала, расследовала. Я обратилась к медиуму, которая помогла избавиться от сомнений в моем даре, и к психиатру – тот подтвердил, что я не сумасшедшая. Потом успешно прошла две научные сертификации. Казалось, для страхов больше не было причин. Но все же меня волновал еще один вопрос. Есть ли что-то необычное в строении моего мозга? И счастливый случай свел меня с человеком, который мог дать ответ.
В ноябре 2013 года, на конференции, посвященной жизни после смерти, что проходила в Сан-Диего, моя подруга-медиум Джанет Майер познакомила меня с доктором Джеффри Таррантом.
Джеффри – лицензированный психолог, сертифицированный специалист по нейрофидбеку – терапевтическому инструменту, который измеряет и тренирует работу мозговых волн. Он вел занятия по нейробиологии, биологической обратной связи и осознанности в Университете Миссури, а также руководил центром консультирования по вопросам здоровья в Колумбии, штат Миссури. В настоящее время он лектор с собственной частной практикой. Мы пожали друг другу руки, и я тут же поняла, что мне очень нравится его энергия.
Когда Джеффри узнал, что перед ним медиум, то попросил разрешения исследовать мой мозг. Я согласилась. Мы выбрали день, когда он сможет приехать в Нью-Йорк со всем необходимым оборудованием, и пасмурным утром в марте 2014 года встретились в доме Фран и Боба Гинсберг на Лонг-Айленде. Джеффри установил приборы в гостиной и устроился за столом напротив меня, пока его ассистент делал заметки.
– Я буду просить тебя делать разные вещи, – сказал Джеффри. – Закрой глаза, расслабься и ни о чем не думай. Затем открой, но все равно не позволяй мыслям наполнить разум. Во время теста нужно будет использовать способности к ясновидению и в конце поработать немного как медиум.
На каждом этапе Джеффри собирался регистрировать электрическую активность разных участков моего мозга. Данные позволили бы ему увидеть, какой из них задействуется при определенных видах деятельности, и сравнить мой мозг с данными других, «нормальных» людей. Процедура называлась КЭЭГ – качественная электроэнцефалограмма – и представляла собой статистический анализ эклектической активности в коре головного мозга.
Джеффри помог мне натянуть милую синюю шапочку – шлем из спандекса с двадцатью оловянными электродами, соединенными тонкими проводками. Электроды, как мне объяснили, были расположены согласно международной системе 10–20. Но мне вся конструкция напоминала старомодную купальную шапочку, только жутко тесную. Джеффри подключил интерфейс шлема к усилителю, а затем – к ноутбуку.
– Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты просто расслабилась и ничего не делала, – сказал он.
С тем же успехом можно было попросить удерживать дыхание под водой десять минут. Стоило мне угомониться, и я тут же почувствовала, как на внутренний экран рвутся буквы, слова, имена, изображения и истории. Пришлось «запереть покрепче дверь» и уставиться на бутылку воды на столе, чтобы отвлечься от ясновидения. Я даже стала напевать про себя, сначала «Вертихвостку Сью» – с чего мне вспомнилась эта песня, не представляю, – а потом «Мой маленький огонек». Наконец Джеффри объявил, что эта часть теста окончена. Прошло три минуты, показавшиеся мне целым часом.
На следующем этапе предстоял разговор на безобидную тему, во время которого мне опять нужно было противостоять Той Стороне. Пока мы болтали о погоде, я чувствовала, как ко мне пытались пробиться чьи-то дедушка, мама, какой-то мужчина, которого я приняла за лингвиста или ученого из девятнадцатого века. Скорее всего, он хотел пообщаться с Джеффри.
Наконец он разрешил мне использовать дар ясновидения.
– Пока никаких мертвецов, – сказал Джеффри. – Но способности к ясновидению можешь применять на полную катушку.
Упрямый дедуля все еще пытался пробиться, но я удерживала дверь закрытой, пытаясь сконцентрироваться на информации, которая приходила из другого источника. Первая четкая картинка относилась к Джеффри.
– Вы переезжаете, – сказала я. – Я вижу сосны и место для костра – с ним что-то не так. И вам нужно отполировать деревянные полы. Еще вы скоро получите новый рецепт на очки.
– Я только что купил новые, – ответил Джеффри.
– На этих не те линзы, – уточнила я. – Придется купить другие.
Затем пришло еще больше информации.
– Поддержите дочку, у нее будут непростые времена, – сказала я Джеффри. – И заверьте мать, что она не сошла с ума, – на днях, принимая душ, она действительно говорила со своей покойной мамой.
Принимая решения, мы
