Убедившись, что их при этом не обижают, и привыкнув к такого рода работе, они никаких дальнейших препятствий не чинили. Благодаря этой перевозке мы запаслись полностью всем необходимым и обеспечили себе возможность ранней весной, без каких-либо дальнейших проволочек, выйти в море.
Вместе с тем были приняты меры к тому, чтобы немедленно по вскрытии льда оба наших провиантских судна отравились из Большерецка в Авачинскую бухту с остатком продовольствия, которого не удалось перевезти к нам в течение зимы; приказано было по возможности погрузить весь оставшийся груз на одно судно.
Весь груз был поэтому помещен на одно судно[40], и последнее благополучно прибыло на Авачинский рейд, где и застало нас. Мы приняли на оба наши судна также ржаной муки и крупы, сколько только могли взять на борт; остальное было выгружено в склады Петропавловской гавани.
Третьей нашей задачей и заботой было уяснить себе и договориться, каким курсом идти прежде всего из Авачинской бухты. В течение всей зимы между офицерами шли рассуждения о курсе на восток и северо-восток; такой курс (как мы впоследствии, к сожалению, должны были убедиться) в действительности был бы самым правильным.
Был созван совет из всех офицеров и штурманов, на который, согласно инструкции, был приглашен прикомандированный к экспедиции профессор астрономии де ла Кроер, француз по происхождению. Последний представил на совещании карту, составленную (как мы впоследствии установили) на основании ложных и неосновательных данных.
На этой карте была показана так называемая земля Хуана де Гамы в направлении SOtS от Авачинской бухты, расположенная на 47°, 46° и 45° северной широты и далее к югу, примерно на 13° долготы к востоку от Авачинской бухты.
На основании представленной карты мы единодушно решили исследовать эту землю, и все согласились одобрить курс на SOtS, которым следовать до 46° северной широты с отклонением к востоку по долготе на 13°. Это решение подписали все участники совещания. Таким образом, я описал все наши работы и приготовления во время зимовки на Камчатке.
Протокол «консилиума» 4 мая 1741 года (согласно записи в журнале С. Хитрово)
1741 года мая 4 дня в собрании комиссии капитан-командор Беринг, прочие офицеры и астрономии профессор и штурман, слушав пунктов, написанных в данной ему, капитан-командору Берингу, от Государственной Адмиралтейской коллегии инструкции, а именно девятого, десятого и седьмого на десять пунктов, и написанного в приобщенной при той инструкции копии с указа из правительствующего Сената шестого пункта, согласно положили: по силе тех пунктов ко взысканию американских берегов иметь от здешней гавани курс сперва зюйд-остен-остен по правому компасу и идти оным румбом, ежели земли не найдем, до сорок шестого градуса северной широты, а от той широты иметь курс остен-норден непременно, докамест получим землю.
А как землю получим, идя на зюйд-остен-остен или на остен-норден, то идти подле той земли, как она-то простираться будет от оста к норду и от норда к весту. А ежели будет простираться меж зюйда и оста, то оставлять оную землю и идти на ост, докамест паки получим землю, и подле земли идти к северу, как выше показано, до шестьдесят пятого градуса и докамест с Божьею помощью время допустит; и ежели благовременно дойдем до шестьдесят пятого градуса, то идти на вест и увидеть Чукотскую землю, чтоб известно было, сколько меж Америкою и Чукотскою землею расстояния, и оттуда возвратиться в здешнюю гавань. А ежели вышеописанным положенным румбам будут противные ветры, то держатся как возможно к тем румбам ближе. И ежели с Божьею помощью получим землю, то чинить об оной разведование, как в данных инструкциях капитан-командора изображено. А время пути своего продолжать в таком рассуждении, дабы могли возвратиться и прийти в последних числах сентября месяца в здешнюю гавань.
Подлинная подписана руками тако: Беринг, капитан Алексей Чириков, лейтенант Иван Чихачев, лейтенант Ваксель, лейтенант Плаутин, Людвиг Делиль де ла Кроер, флота мастер Софрон Хитрово, за флотского мастера Абрам Дементьев, лейтенант Андрис Гейзельберг, штурман Иван Елагин.
О нашем путешествии из Камчатки в Америку, что является третьей задачей нашей экспедиции, открытии нами неизвестных стран и островов, происшедших несчастных случаях и о прочем, виденном и пережитом нами.
В предыдущей, десятой, главе я уже сообщил о том, что наши корабли вышли, наконец, на Авачинский рейд, а следовательно, были вполне готовы к плаванию. Единогласно был также намечен первоначальный курс, которым предстояло идти в море, и сделаны все прочие приготовления, необходимые при дальнем морском плавании. Теперь я могу перейти к описанию самого нашего плавания.
4 июня 1741 года мы с Божьей помощью вышли под парусами при попутном ветре из Авачинской бухты в открытое море. Пакетбот «Святой Павел» вышел из бухты раньше, чем «Святой Петр», на котором я находился, и ожидал нас в открытом море. Соединившись, мы поплыли, как и условлено было на совещании, курсом SOtS до 46° северной широты.
Кроме того, было условлено, что если к тому времени мы не встретим земли, то изменим курс на O и OtN, а если, идя этим курсом, повстречаем землю, то пойдем вдоль ее берега курсом NOO или NW до 65° северной широты, а затем пойдем прямо на запад до Чукотского Носа, который является самой восточной оконечностью Азии, чтобы определить действительное расстояние по широте между Северной Америкой и Азией.
Мы рассчитывали уложиться в нашем плавании в такие сроки, чтобы к концу сентября снова вернуться в Авачинскую бухту. Все эти наши расчеты в действительности полностью оправдались бы, если бы вместо курса SOtS пошли курсом OtN, так как этим последним курсом мы через восемь дней могли бы достичь материка Америки[41].
На самом деле, однако, мы были все введены в заблуждение вышеупомянутой неверной картой и поплыли не только до 47-го, но далее до 45-го градуса северной широты, причем ушли на шестнадцать градусов к востоку от Авачинской бухты. А между тем, прежде чем выйти за пределы 47-й параллели, мы отошли к востоку на целых двадцать шесть градусов, так как, не найдя земли до широты 45°, мы изменили курс на OtN и ONO.
Отсюда ясно видно, что упомянутая карта была неверной и лживой, ибо в противном случае мы должны были бы перескочить через землю Хуана де Гамы. В этой карте я нахожу столько же истины, сколько в известии о мифической стране Иездо, о чем подробно рассказано в восьмой главе.
