должен был снять последний фильм в рамках семилетнего договора с компанией
Selznick International, последний раз выдержать сотрудничество с Дэвидом О. Селзником. И все впустую. Это окажется один из тех проектов, где проблемы запрограммированы с самого начала, и для которых Хич впоследствии не находил ни единого доброго слова, в том числе и для собственной работы.
«Дело Парадайна» оказался как раз таким проектом. В соавторстве с Джеймсом Брайди (псевдоним шотландского драматурга, сценариста и врача, которого на самом деле звали Осборн Генри Мейвор) Альма адаптировала для кино судебный роман «Дело Парадайна», опубликованный британским писателем Робертом Хиченсом в 1933 году. Блестящий сценарист Бен Хект сочинил дополнительные диалоги. На разных стадиях в написании сценария участвовали в общем и целом четверо. В результате Селзник, который к негодованию Хича уже во время съемок каждый день приносил на съемочную площадку новые страницы собственного сочинения, в титрах обозначил сценаристом самого себя. Правда, под рубрикой «адаптация для кино» все же названа и Альма Ревиль.
В первоначальной версии сценария, сочиненной Альмой и Джеймсом Брайди, две героини – Маддалена Парадин, которую в конце концов сыграла Алида Валли, и жена адвоката Гэй Кин (Энн Тодд) – были необычайно похожи между собой. Двойничество – один из излюбленных хичкоковских мотивов. Однако в процессе кастинга произошли непредвиденные изменения: Хичкок вообще-то хотел заполучить на главную роль Грету Гарбо, а не Алиду Валли. В результате эта идея была в конце концов оставлена: внешние данные обеих актрис не позволяли ее осуществить.
Действие происходит в среде лондонских юристов: успешный, внешне привлекательный адвокат Энтони Кин (Грегори Пек) принимает на себя защиту Маддалены Парадин, обвиняемой в отравлении своего богатого слепого мужа, полковника Парадина. Кин живет в счастливом браке со своей красавицей-женой Гэй, но несмотря на это поддается холодному очарованию своей загадочной, непроницаемой подзащитной и пытается убедить суд в ее невиновности. Его защитительная речь не остается без последствий.
С декабря 1946 года по март 1947 года, немыслимо долгие 92 съемочных дня, Хич снимал «Дело Парадайна». Высшим визуальным достижением фильма можно смело назвать зал заседаний в лондонском уголовном суде Олд-Бейли, где разворачиваются главные события судебно-любовной драмы. Зал этот был воссоздан в голливудском павильоне с абсолютной точностью, вплоть до мельчайших деталей. Съемка в зале велась параллельно четырьмя камерами.
Разногласия между режиссером и продюсером все обострялись. Мало того, что Хич был недоволен выбором исполнителей, а Селзник продолжал ежедневно маленькими порциями проталкивать «свой» сценарий, Селзник еще и запретил Хичу панорамные кадры и сложные движения камеры, а также заставил заново осветить и переснять под яркими лампами сцены, кажущиеся ему слишком темными. Для Хича с его перфекционизмом и высочайшими требованиями к самому себе такое вмешательство в самый процесс и суть его художественного творчества было абсолютно невыносимо.
По истечении семилетнего договора, рассказывал Хич позже, «я знал, что не буду скучать по этим служебным запискам».
Премьера «Дела Парадин» состоялась в конце декабря 1947 года в Лос-Анджелесе, в кинотеатре Бруин в Вест-Вилладж. Критики были не в восторге. The New York Times назвал фильм «гладкой, как угорь, статичной развлекательной мурой». Отбить деньги, затраченные на самый дорогой на тот момент фильм Хичкока – его бюджет составил четыре миллиона долларов, – также не удалось: фильм и близко не подошел к званию чемпиона кассовых сборов. Когда его с некоторым запозданием выпустили и в британский прокат, газета The Times высказалась беспристрастно и, вероятно, справедливо: «Средненький Хичкок, не более и не менее».
* * *
Еще до окончания работы над «Делом Парадин», в июне, Патриция завершила учебу в Marymount High School. Для Альмы и Хича это стало поводом устроить в честь дочери, которой месяц спустя исполнялось 19 лет, очередной прием, снова дома на Белладжо-роуд. На приглашениях суеверные родители написали: «День, в который Пат надеется получить аттестат».
Летний прием у Хичкоков получился торжественным и веселым, в гости к Пат пришли и снимавшиеся у Хича актеры, в том числе Алида Валли и Ингрид Бергман, Кэри Грант и Фарли Грейнджер, Джессика Танди и Хьюм Кронин.
А затем Пат собиралась съехать от родителей. Она по-прежнему хотела стать театральной актрисой, несмотря на разочарование, которым стали в конце концов как «Одиночка», так и «Виолетта». Естественным следующим шагом для нее было поступление в театральный вуз; оставался вопрос, в какой: «Я знала, что хочу учиться на актрису, но в каком учебном заведении и где?»
Напрашивался ответ – в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, тогда Пат не нужно было бы уезжать из города. Придя туда записываться, она обнаружила, что нужно заплатить регистрационный взнос в 12 долларов, а у нее было с собой только девять. Пат побежала домой за недостающими тремя долларами, и тут Хич совершенно для нее неожиданно – Пат ни на что такое не надеялась – спросил: «А ты не хотела бы поступить в RADA?» RADA – это лондонская Royal Academy of Dramatic Art, одна из лучших в мире школ актерского мастерства. Пат едва не потеряла дар речи. «Еще бы не хотеть!» – вырвалось у нее. Как прежде с Альмой, когда он тайком купил дом на Белладжо-роуд и подарил ей на день рождения 14 августа сумку с ключом от входной двери, Хич и для дочери уже все подготовил, в частности организовал ей жилье на первое время у своих старших кузин Мэри и Терезы Хичкок в Голдерс Грин на севере Лондона.
Альма проводила дочь до Нью-Йорка. Оттуда Пат в январе 1948 года отправилась на «Королеве Мэри» в Лондон. Там она записалась в лондонскую Королевскую Академию и вскоре после своего двадцатого дня рождения начала обучаться актерскому искусству. А поскольку ее родители в ближайшие месяцы и годы будут неоднократно приезжать в Лондон, порой надолго, тем более что два своих следующих фильма Хич будет снимать не в США, а в Англии, Пат в студенческие годы видела Альму и Хича достаточно регулярно.
* * *
«Разумеется, у папы с мамой хватало дел и после того, как я уехала из дома». Пока Патриция заново обживалась в Лондоне – городе, где она родилась 20 лет назад, – в Лос-Анджелесе, точнее в 12-й студии Warner Brothers в Бербанке, в январе нового 1948 года начались, после первых репетиций, съемки очередного фильма – в одном-единственном павильоне.
«Веревка» (Rope) во многих отношениях открывает новые горизонты: это не только первый цветной фильм Хича, снятый по технологии «Техноколор», но и первый из двух фильмов, в создании которых он выступил и как продюсер Transatlantic Pictures. Кроме того, это был первый из четырех проектов с участием Джеймса Стюарта, второго актера-мужчины после Кэри Гранта, который получил у Хичкока главную роль. Фильм сделан крайне необычно, это был стилистический и технический эксперимент – Хич наслаждался
