Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
Токио находился на самой обширной равнине страны – Канто (Мусаси), которая была житницей Японии. Он располагал самой развитой городской инфраструктурой. И даже коренной житель Киото аристократ Сандзё Санэтоми полагал: «Рассматривая положение во всей стране, следует сказать, что процветание и упадок Киото и Осака зависят от процветания и упадка Токио. От того, процветает или находится в упадке Токио, зависит, процветает или находится в упадке вся страна. Если будут потеряны, например, Киото или Осака, это не будет означать, что будет потеряна Япония – до тех пор, пока остается Токио»[69].
В анонимном стихотворении этого времени говорилось:
Поблекли
Вечнозеленые иглы
Мощной сосны.
На равнинах Мусаси
Хризантемой запахло.
Дискуссия о переносе столицы ясно свидетельствует о планах политической элиты. Она желала, чтобы император вышел из тени, сделался зримым символом власти, сократил дистанцию между правителями и управляемыми. Но в то же самое время принятый к исполнению проект отнюдь не предполагал, что император будет «править» страной. Действительно, трудно себе представить, как кочующий между двумя столицами император в условиях отсутствия телефона, телеграфа и даже железной дороги сможет получать информацию, вникать в нее и принимать решения.
Японский император по крайней мере с VIII века позиционировался как «слушающий» и «говорящий». Он слушал придворных сановников и «говорил» перед ними, что принимало форму указов[70]. Но если раньше аудиторией этих указов были исключительно придворные, то теперь их адресатом становился и «народ Поднебесной». Его же император собирался «выслушивать» во время своих поездок.
В качестве первого опыта предполагалось, что Мэйдзи совершит путешествие из Киото в Токио. Это делалось для того, чтобы не возникало непреодолимого разрыва между «верхом и низом». Несмотря на плачевное состояние казны, опасение заговоров и противодействие многих аристократов (они, естественно, опасались утраты своих позиций), Это Симпэй и вездесущему Ивакура Томоми удалось убедить сомневавшихся в необходимости поездки императора в Токио.
Поражают энергия и быстрота, с которыми выполнялся намеченный курс. Паланкин с Муцухито двинулся из Киото в Токио рано утром 20 сентября. Всего через два дня падет главный оплот мятежных сторонников сёгуната – замок Айдзу, а через пять дней война с повстанцами на Хонсю будет закончена вообще. Останется лишь один очаг сопротивления – остров Эдзо (Хоккайдо).
Официальной причиной путешествия Мэйдзи в Токио стала забота о людях восточной части страны, которые пострадали из-за военных действий. Кроме того, нужно было заполнить «церемониальный вакуум», возникший в крупнейшем городе страны в результате краха сёгуната. Нужно было наглядно продемонстрировать людям, что в стране есть новый и могущественный правитель. В то время среди жителей сильно опустевшего Токио господствовали самые мрачные предчувствия относительно судьбы города. Эрнест Сатов разделял их: «Теперь, когда даймё, чьи потребности удовлетворялись купцами и владельцами магазинов, отправились в свои загородные дома, население [города] неизбежно уменьшится. Печально, если Эдо придет в упадок, поскольку это один из прекраснейших городов Дальнего Востока. Хотя там нет красивых публичных зданий, его расположение на берегу океана, роскошные сады даймё и замечательные огромные рвы вокруг замка, над которыми возвышаются циклопические стены, на которые бросают тень живописные ряды сосен, многочисленные деревенские виды в самом городе, – все это создает впечатление величия»[71].
Мэйдзи сопровождало 3300 человек во главе с Ивакура Томоми, Накаяма Тадаясу и многими князьями. Поскольку дороги были крайне узкими, процессия растянулась на много километров. Процессии являлись при сёгунате одним из основных средств демонстрации силы и мощи, при виде князя или сёгуна люди падали ниц. Чем длинее была процессия, тем более важной считалась персона, ее устраивавшая. Процессия Мэйдзи должна была «отбить память» о процессиях князей и сёгуна. Мэйдзи отправлялся в Токио не в качестве вассала сёгуна, а как его победитель. В отличие от прежних даймё он демонстрировал не покорность, а триумф.
В путешествие, как то и было положено, Мэйдзи захватил свои императорские регалии – священное зеркало и яшму. Их несли в двух паланкинах. Жители Киото кланялись и прижимались лбом к земле при виде императорского кортежа. Они хлопали в ладоши – точно так же, как они привыкли это делать в храмах и святилищах, желая обратить внимание божеств на свои нужды. Выбравшись из Киото, Мэйдзи издали помолился кургану, в котором был погребен император Тэнти (661–671) – родоначальник той линии императорского рода, к которой принадлежал и сам Мэйдзи.
Андо Хиросигэ III. Император Мэйдзи на пути в Токио
Ретроспектива. Тэнти – единственный из японских правителей, о котором в древних текстах говорилось, что он получил «мандат Неба» на управление страной. Кроме того, Тэнти был известен тем, что учредил первую в истории Японии школу и покровительствовал поэзии.
Храня традиции и опасаясь, что император навсегда покидает их, многие киотосские аристократы выступили против поездки. Когда в середине первого дня своего путешествия Мэйдзи остановился на отдых, процессию догнал придворный Охара Сигэтоми, который сообщил: тории (ворота, ведущие в синтоистское святилище) во внешнем святилище в Исэ (там почиталась богиня еды Тоёукэ) неожиданно обвалились, что следует истолковать как неблагоприятный знак, предписывающий Мэйдзи немедленно вернуться в Киото. Однако Ивакура, хорошо знакомый с политическими технологиями своего времени, отговорился тем, что устроит специальную службу, дабы избавиться от возможных несчастий, и заявил о решимости Мэйдзи завершить путешествие.
Во время путешествия по тракту Токайдо, связывавшему Киото и Токио, Мэйдзи отправлял посланцев, чтобы те совершали приношения в святилищах, которые попадались ему по дороге; жертвовал деньги старикам, больным и инвалидам, родителюбивым чадам и чадолюбивым родителям, верным женам и слугам, а также тем, кто пострадал от стихийных бедствий. За время путешествия император облагодетельствовал более одиннадцати тысяч человек. Точно так же поступали и древние японские государи – до тех пор, пока они не перестали покидать пределы своего дворца. Мэйдзи мог позволить себе благотворительность – расходы оплатили купцы из Киото и Осака.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
