слушают Любимова с открытыми ртами. Юрий Петрович говорит, что много снимался в кино и играл в театре, от поклонниц не было отбоя. Его женское окружение состояло из ярких и красивых актрис. Любимов признается, что своего первого сына он не воспитывал. Никита вырос в другой семье, его поставил на ноги Юрий Силантьев. «К сожалению, – вздохнул Любимов, – связь с сыном потеряна. Он очень верующий человек, живет своей жизнью. Мы практически не общаемся…»
После расставания с первой женой Любимов стал мужем Людмилы Васильевны Целиковской. Она была дивой советского экрана, кумиром всей страны. Благодаря всенародной популярности Людмила Целиковская открывала для Любимова двери самых высоких кабинетов, что помогло ему в создании театра; она же содействовала ему в выборе репертуара.
Я говорю актерам, что в детстве видела Юрия в роли французского лейтенанта Жака Ларошеля в фильме «Беспокойное хозяйство» 1946 года, с его «ромашишками» и «чучело́, чучело́», с ударением на последнюю букву. Он мне показался самым запоминающимся персонажем, необыкновенно смешным и трогательным. В этом фильме играли будущая жена Любимова Людмила Целиковская и выдающийся актер Михаил Жаров, тогдашний муж Целиковской. А еще я запомнила Любимова в «Кубанских казаках», где он представил персонажа, которого обзывали «шпингалетом». А в картине «Робинзон Крузо» наш режиссер сыграл дикаря Пятницу. Любимов поднимает меня на смех: «Вот это признание!» Актеры вторят ему: «Она в вас с детства влюблена! Теперь нам все понятно!»
Со своей последней женой, венгерской журналисткой и переводчицей Каталин Кунц, Любимов познакомился во время гастролей Театра на Таганке в Венгрии в 1976 году. Каталин работала в Обществе советско-венгерской дружбы. Через два года они поженились, а еще через год у них родился сын Петя. «Моя Катька на тридцать лет моложе меня. Она не то что коня на скаку остановит и в горящую избу войдет, она любой танк развернет. Поэтому мне приходится блюсти себя, зарядку по утрам делать и забыть об остальных представительницах прекрасного пола. Да, я подкаблучник и горжусь этим», – посмеивается над собой самый смелый режиссер в СССР, как называли Любимова его коллеги.
Его «неукротимая Катька» – хваткая, сильная и преданная своему мужу – казалась актерам Таганки меркантильной и беспардонной: она могла прилюдно обложить актеров матом, оскорбить их. Когда молодая жена Любимова появилась в театре, ей угрожали, ее запугивали, на нее «вешали всех чертей». Как и Маргарита, Катя делала все ради любви к своему Мастеру – Юрию Петровичу Любимову. Она служила ему верой и правдой, она, по сути, продлевала ему жизнь.
После любимовских откровений мы продолжили репетировать первую сцену из третьего акта, «Возвращение Мастера».
Появились в который уже раз представители шведского телевидения. Продюсер Пия Эрнвалль предъявляет Любимову расписание съемок на вторую неделю января 1989 года. Она говорит, что на запись отдельных сцен и всего спектакля отведены от семи до десяти дней – без публики, и три дня со зрителями, которые, несомненно, будут оповещены о наличии в зале телекамер, особого освещения и другого технического оборудования. Финальный монтаж документального фильма должен завершиться 20 января. Любимов горит желанием поработать на телевидении, но, увы, расписание не позволит ему это реализовать.
Итак, первая запись пройдет в четверг 12 января на большой сцене с одиннадцати утра до половины четвертого. Снимать будут «Встречу на Патриарших прудах». Затем сцену «Седьмое доказательство». После перерыва на обед продолжат запись сцены «Было дело в Грибоедове». Последней сценой будет «Пилат и Каифа».
Как обычно, в присутствии телевидения Любимов выбегает на сцену с указаниями Лене Олин, как ей стоять у распятия. С началом музыки Мастер скажет свою реплику: «И ночью при луне мне нет покоя…» Воланд в последний раз обратится к Маргарите: «Ну, говорите же все, что вам нужно». Мастер вяло отвечает вместо Маргариты: «Нет, поздно. Ничего больше не хочу в жизни, кроме того, чтобы видеть тебя. Но тебе опять советую: оставь меня, ты пропадешь со мной». Маргарита качает головой: «Нет, не оставлю». Она наконец решается и смело формулирует свою просьбу Воланду: «Прошу опять вернуть нас в подвал в переулке на Арбате, и чтобы лампа загорелась, и чтобы все стало, как было». Мастер разъясняет ей и Воланду: «В этом подвале уже давно живет другой человек, и вообще не бывает так, чтобы все стало, как было. Меня все равно в больнице хватятся». Коровьев рвет историю болезни Мастера, а Азазелло подхватывает: «Нет документа – нет и человека». Он возвращает Маргарите ее платье, заверяя: «Нам чужого не надо». Бегемот вторит Азазелло: «У меня скорее лапы отсохнут, чем я прикоснусь к чужому…»
Воланд просит своих «мушкетеров» удалиться: «Теперь все оставьте меня одного с ними». Свита послушно удаляется и прячется за занавес. «Так, стало быть, в арбатский подвал? А кто же будет писать? А мечтания, вдохновение?» Мастер отвечает: «У меня больше нет никаких мечтаний и вдохновения тоже нет. Никто меня вокруг не интересует, кроме нее. Меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал».
Юрий Петрович объясняет текст Мастеру: «Он – нытик, ему, видите ли, скучно! Его баба душу дьяволу продала, а ему скучно! Мужики быстрее сдаются, чем бабы. Бабы за любовь на все пойдут!» Мастер и от своего романа открещивается: «Он мне ненавистен, этот роман, я слишком много испытал из-за него». «Вот видите, опять он ноет, – комментирует режиссер. – Он уверяет дьявола, что и Маргарита одумается и уйдет от него, в чем даже Воланд сомневается. Дьявол верит в любовь Маргариты, но не Мастер. Этот безвольный человек предает свою любовь. У него ведь даже имени нет. У Маргариты есть отчество – Николаевна, а у главного героя нет ни имени, ни отчества, ни фамилии. Воланд обещает Мастеру, что его роман "принесет еще сюрпризы"».
«Так и случилось: этот роман переведен на все языки мира, его читают и будут читать, а мы вот играем пьесу. Воланд, вернее гениальный Булгаков, все это предвидел!»
На прощание Воланд протягивает Маргарите подковку, которую в старину дарили молодоженам на счастье. Маргарита неуверенно берет в руки дьявольский драгоценный подарок, благодарит Воланда и заворачивает в салфетку. «Что ж это – все полночь, да полночь, а ведь давно уже должно быть утро?» Воланд: «Праздничную полночь приятно немного и задержать. Ну, желаю вам счастья!» Маргарита прощается с Воландом, а он ей говорит: «До свидания». В послании апостола Петра сказано, что «один Божий день – это как сто лет на Земле». Время может ускоряться и сжиматься. «Дорожите временем, потому что дни лукавы», – взывает апостол Павел к простым смертным, добавляя, что каждому Господь отсчитал
