назад.
Надя ухватилась за дуб и замерла, чтобы отдышаться. Лес погружался в сон и стремительно терял очертания прямо на глазах. В звенящей, но чуть шуршащей тишине девушку охватывал еще больший страх. Звери… Дикие и хищные, возможно, прямо сейчас следят за ней голодными, оранжевыми глазами. Вдруг она услышала его – это был голос, голос, повторявший ее имя!
«На-а-адя-я-я!» – раскатывало эхо чей-то клич над папоротником и листвой, и птицы, пугаясь, срывались со своих мест.
– Я здесь! – хрипнула Надя слишком тихо и бросилась со всех ног бежать, но…
Лес еще не наигрался. Достаточно всего лишь корня, надежно припрятанного в траве. Девушка споткнулась, молниеносно упала и потеряла сознание, ударившись головой об валун. Этот сумасшедший день, начавшийся для нее на рассвете, просто обязан был закончиться так глупо.
– Любишь его еще? – кивнула в то утро Надя на мужа Ксении, который шел перед ними в предрассветной поволоке с морскими снастями в ведре.
– Нет, – пожала плечами подруга и улыбнулась, словно это было слишком очевидно и естественно не любить после пятнадцать лет брака. Она добавила: – Никогда.
Надя ждала продолжения.
– А ты думаешь, у всех прям великая любовь должна быть? Смешная ты!
Ксения лениво потянулась, когда они спустились с дороги на песок. Над сопками едва забрезжил сиреневый рассвет.
– Выбор у нас в поселке невелик, а уезжать мне никуда не хотелось. Что, разве Гена плох? Хороший человек, работящий, а, главное, надежный. Видела, сколько во дворе всего настроено? Все он! И с мальчишками возится, – Ксения вдохнула поглубже морской бриз и уверенно заявила: – Нет, я по-своему давно счастлива, а от этих ваших любовей одни нервы да проблемы.
Они шли не на открытый пляж, а за дома, где на мелководье густо росли водоросли. Геннадий подготовил трал и разместил его под водой, приготовившись тянуть.
– Ну что, девчонки, заходите в воду!
Надя закатила штаны выше колен. У-у-у-ух, какая холодная! Она вошла в воду и все тело напряглось от забегавших мурашек. Ксения откровенно дрожала.
– Так, Ксюня, ты рядом иди, будешь выпутывать водоросли, а ты, Надюха, подгоняй креветок с той стороны. Они, пока сонные, сами в сети плывут.
Геннадий начал бродить. Хлюп-хлюп-вш-шу-ух – бились о берег мелкие, спокойные волны. Сонный полуостров с могильными соснами выделялся все отчетливее на фоне светлеющего неба, а пугающий темными глубинами океан становился то фиолетовее, то синее, а порой пускал по глянцевой глади розовые мазки.
Креветка шла хорошо, и Надино ведерко наполнялось быстро. Как легко устроен мир креветок, как просто и понятно, прямо как у Ксении с мужем. А на что она сама-то надеется? Зачем сказала Матвею, что будет его ждать? Ведь он не любит ее, только опозорил враньем на весь поселок! Она для него просто вещь! Ну почему Надя не может задушить чувства? Больную, навязанную комплексами потребность?.. Все просто – разве она кому-то еще нужна? Михаил, их отец, предполагал, что она нравится Ване… Но какая из них пара? Они не ровня, ей до него далеко. Да и не екает в Наде ничего при виде Ивана.
Управившись за час, подруги стали возвращаться домой, а Геннадий отправился к скалам ловить камбалу. Сейчас Надя упадет на кровать и сладко проспит еще часа три… Когда девушки вышли на дорогу, было уже достаточно светло, но солнце еще не всходило. К ним навстречу бежал мужчина.
– Господи, слава Богу, я вас нашел! У меня жена рожает, воды еще два часа назад отошли!
– Что?! Светлана?! Но ведь я еще на прошлой неделе выдала ей направление в роддом Славянки! – опешила Надя. – Она перенашивает, крупный плод, а мы можем принять только нормальные роды!
– Знаю, знаю, но у нас сын заболел, она и осталась, думала, успеет. А теперь все уже, вот-вот родит! Уж я тарабанил в окна и к вам, и к вам, да тщетно! Только со второго подхода твой, Ксеня, старший сын проснулся, он-то мне дорогу и подсказал.
– Как?! И ко мне?! У меня же дочь одна дома! – вскричала Надя и кинулась бежать домой, на ходу давая указания. – Ксения, беги открывать медпункт и сразу вызывай скорую! А вы, если сможете, ведите туда жену! Я домой, за дочкой, и сразу обратно!
Надя припустила по серому асфальту. Креветки, на радость кошкам, сыпались из болтающегося от бега ведра.
Как и боялась Надя, Маруся заходилась от плача. Кое-как успокоив ребенка и засунув в холодильник остатки креветок, девушка вместе с дочерью побежала в свой фельдшерский пункт.
Раскрытие было уже капитальным, и Надя поняла, что роды придется принимать здесь. Роженица кричала, а бедная Маруся пугалась и плакала. Ксения быстро проводила девочку к себе, приказав старшему сыну отвести детей в сад как можно раньше. У Нади от жалости к дочери разрывалось сердце, а нервы натянулись до предела перед первым принятием родов.
– Тут бы кесарево по-хорошему, головка большая, – Ксения высказала Надины опасения вслух.
Женщина тужилась плохо, Надежда не могла побороть нервозность, и ребенок, в конце концов, застрял. Его сердцебиение стало ухудшаться.
– Выдавливаем! Давай!
Малыш родился синим, с обвитой вокруг горла пуповиной. Ценой невероятных усилий Наде удалось добиться от ребенка слабого плача. Когда он, посиневший и безжизненный, закряхтел, девушке показалось, что в голове у нее что-то лопнуло от напряжения и отозвалось щелчком в глазу.
Скорая, наконец, приехала и забрала обессиленную роженицу с ребенком. Обе медработницы без сил упали на кушетку.
– Вес 4650! С ума сойти! – сказала Ксения.
– Осталось молиться, чтобы с ним было все в порядке. Ручки очень слабые. – заплетающимся языком отметила Надя.
– Слу-у-ушай… У тебя в глазу сосуд лопнул. Половина глаза красная.
Надя махнула рукой.
– Ксень, ты тут сама не побудешь? Что-то мне совсем паршиво.
– Иди, иди, конечно. Если что, скажу, что ты отъехала на вызов.
Надя лежала и смотрела в потолок. Мысли путались, мешались, скакали и не давали ей никакого шанса на сон. Девушка вспомнила, что так и не сходила за лещиной в то место, что показывал Ваня. Что ж, может, пение птиц в тихом осеннем лесу поможет ей прийти в себя?
Но лес не был тихим. Он шевелился и дышал, шумел подсохшею листвой и устилал земной покров разноцветным великолепием сентября. Надя взобралась на сопку. Оленевка, как бережно хранимое дитя, со всех сторон была окружена золотом природы, и только там, за дорогой, лазурно блестел океан.
– Это рай! Если не рай, то что же? – сказала она с трепетом открывшемуся ей пейзажу.
Ваня говорил, что ограждение заповедника где-то левее… Надя сошла на малохоженую тропу. Лес заливался
