Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

– Господи, что происходит? – сипло и испуганно прошептала Катя, и стаканчик с латте задергался в ее руке.

Неужели за десять минут ее отсутствия можно сотворить такое?

Лота лежала на разодранном в клочья «судебном» платье клиентки Марины и с завидным аппетитом догрызала корсет, казавшийся ранее таким прочным. Лота наконец заметила Катю и коротко завиляла хвостом, а потом вдруг поднялась на лапы, изогнула спину и закряхтела; ее живот и маленькое тельце пошли волнами, и она широко, будто задыхаясь, раззявив пасть, изрыгнула из себя какую-то темную массу, а затем прозрачные и мерзкие сгустки слизи.

– Лоточка, что с тобой, – прошелестела Катя и кинулась к собаке, а Лота, содрогаясь в рвотных позывах и хрипя, попыталась отрыгнуть что-то еще, но у нее это не получилось, и она рухнула на изглоданное платье и завалилась на бок, дыша быстро-быстро и сипло.

Катя прижала ледяную ладонь ко лбу. Инструкций на такой случай у нее тоже не было. Не сразу попадая дрожащими пальцами в нужные цифры, она позвонила в ветеринарную клинику, где ей велели срочно привозить собаку. Она попыталась вызвать такси, но все машины оказались заняты: вечер – люди возвращаются домой. Катя в отчаянии глухо зарычала, а Лота, будто вторя ей, тихо заскулила.

Катя нажимала и нажимала на кнопку вызова, суетливо перемещаясь по ателье, и в какой-то момент мимоходом увидела в окне Жаннину машину. Выходит, та уехала сегодня на чужой. За Жанной порой заезжали какие-то мужчины: то один со щегольской бородкой и в любую погоду в костюме-тройке, то другой – молодой и поджарый, с рыжей гривой и голливудской улыбкой. И тут Катю осенило, и она ринулась в Жаннину ритуальную. Ключи от авто лежали себе спокойно на маленьком стеклянном столике, и Катя, секунду подумав, схватила их и зажала в кулачке. Ты же не водишь машину с тех пор, как… Но сейчас ведь другой случай? Она должна спасти собаку. Больше никто не должен погибнуть по ее вине.

Год и восемь дней назад

Паша сказал ей: «Садись за руль, не ссы в компот». Зачем он так сказал? Она ведь всего-то месяц как права получила. Тем более поехали они в отель в горах, а это серпантин. Но Паша сказал: «Не ссы в компот, если что, я подменю». И вот «если что» случилось, а подменить он уже никак не мог. Совсем никак.

Это была годовщина их знакомства. Солнечный уикэнд, лучший отель, лучший ужин… Паша положил ей руку на голую коленку, торчащую из-под короткого платьица, которое задиралось так, что были видны кружевные трусики. Лучшее платье, сшитое Катей, для лучшего мужчины.

И от этой Пашкиной жаркой ладони на коленке Катя разомлела, и тепло в груди растаяло, как пломбир на солнце, и потекло, ручейками обволакивая сердце.

А потом Паша ей сказал:

– Малышастик, слышишь, а я ведь тебя люблю.

И Катя перестала слышать и видеть и замерла, и руки ее, держащие руль, тоже растеклись, будто воск.

Она не увидела того грузовика, выезжавшего из-за горного поворота, она и поворота-то толком не увидела, поэтому и не повернула руль вправо, а надо было. Катя ничего не запомнила после Пашиных слов, очнулась уже в машине скорой помощи.

Паша сказал ей, что любит ее, а она его убила. Грузовик несся прямо на нее, это она должна была погибнуть, но Паша умер, а на ней – ни царапины. Врачи только языком цокали и все говорили про какую-то рубашку, в которой она родилась. А один из докторов и вовсе по большому секрету таинственным полушепотом доверительно рассказал ей, что, когда он приехал на место ДТП и заглянул в машину, ему показалось, что на Кате не платье, а самая настоящая металлическая броня, как у средневекового рыцаря, и, мол, эта-то броня и защитила Катю от какой-то там арматурины, которая, по идее, должна была пронзить Кате грудь и укокошить. Наверное, он поддатый был или с похмелья – такое бывает. Но вот так он сказал. А остальные врачи – про рубашку.

Паша, выходит, без рубашки родился. И он, голо и беззащитно рожденный, ее любил, а она его убила. А так не должно было быть. Умереть следовало ей – Катя это знала совершенно точно. Оставалось только ждать, когда смерть ее нагонит, – как в фильме «Пункт назначения», который они как-то с Пашей смотрели, и она пугалась, как ребенок, а Паша смешно повторял про этот треклятый компот…

Спустя пару недель ее подобрала Жанна – причем в прямом смысле. Катя стояла на пригородной пустынной автобусной остановке, обозначенной лишь дорожным знаком с давно уже не актуальным расписанием на металлической покоцанной табличке и покосившейся урной, откуда торчали пустые бутылки и поломанный черный зонт, и держала в одной руке тяжеленный короб со швейной машинкой, а в другой – сумку с выкройками, отрезами каких-то тканей и заготовкой ее похоронного платья, эскиз которого она нарисовала в день Пашиных похорон. Катю наотмашь хлестал ни с того ни с сего зарядивший посреди абсолютно солнечного дня жутко холодный, пробирающий до костей ливень.

Жанна остановилась рядом с ней на своем белоснежном «кадиллаке», отчего-то абсолютно сухом, словно утиное оперение, опустила пассажирское стекло и, перекрикивая шум дождя, спросила без всякого приветствия:

– Вы модельер? Вы швея?

– Что? Да… А почему? – растерялась Катя.

– По кочану. Садитесь, я довезу вас до города.

– Я мокрая, – извинительно предупредила Катя, – я изгваздаю вам сиденье.

– Вода высохнет. Вот если бы вы пылали – хлопот было бы куда больше.

По пути Жанна и предложила Кате работать в ее ателье. Кате было все равно, ей хотелось лишь сдохнуть поскорей, но она так и не нашла веских аргументов, чтобы отказываться от Жанниного предложения, раз уж она пока еще жива.

Так она начала работать в ателье «Артефакт», специализацию которого поняла не сразу, но, даже когда поняла, все равно не очень поверила: магические платья. Пфффф… Но звучит-то красиво! Жанну она боялась до потери пульса. Но во все эти ритуалы и прочее колдовство она до конца не верила. Ей все казалось, что это просто какой-то цирк с конями, зрители которого верят, что это не кони, а Пегасы. В конце концов, эффект плацебо и самовнушения никто не отменял. Ну а результаты… Нет, Катя не сильно над этим задумывалась, тем более о результатах клиенты докладывали самой Жанне, а Кате было достаточно того, что клиенты довольны, а некоторые то и дело приходили снова. Смущали Катю только Ведьмины Глаза: