Фельгибель не знал, что ему делать. Он готовился к удачному покушению, а не к сорвавшейся попытке. Он забыл — конечно же случайно — отключить линии связи Кейтеля и Гиммлера, то есть самые главные линии. Кроме того, позвонил сам. В разговоре с начальником связи армии в Цоссене генералом Тиле[97] он намеками сообщил, что фюрер остался жив. Он не пожелал пойти на сделку с честью офицера и сообщать ложную информацию. Начала разворачиваться трагедия. Уже в 13 часов 15 минут заговорщики в ОКХ, генерал Вагнер и генерал Тиле, знали о том, что фюрер, возможно, был жив. Это их парализовало. В тот же самый момент эту новость узнали Ольбрихт и Мерц. Так тщательно разработанная операция была уже бесполезна. Были предусмотрены различные варианты действий. Смерть Гитлера. Смерть Гитлера и Гиммлера. Смерть Гитлера, Гиммлера и Геринга. Но только не сорвавшееся покушение и не раскрытие заговора. И не то, что оставшийся в живых диктатор будет готов потребовать смерти путчистов. Была половина второго дня. Ольбрихт не мог ни на что решиться. Он был в шоке. Но решил этого не показывать и отправился, словно ничего не случилось, обедать с генералами в столовую Бендлерблока. Он надеялся на то, что за время его отсутствия ситуация прояснится. Мерц остался один, без начальника, судьей ему была лишь его совесть. Он был всего лишь полковником, но у него была возможность отправить распоряжение, приказ, он не мог связаться в полете с возвращавшимся в Берлин Штауффенбергом. Надо было что-то решать. Он очень скоро понял, что отступать было слишком поздно. В любом случае заговорщиков ждали жестокие репрессии. И тогда он поступил следующим образом. В 14 часов он по своему усмотрению отдал за подписью Ольбрихта приказ начать операцию «Валькирия I». Его поддержал майор фон Эрцен. Военные училища в Крампнице и Дёберице получили приказ выступать для подавления «беспорядков в стране». Майор Роде, участник заговора в Крампнице, немедленно выступил с вооруженными до зубов аспирантами и двумя самоходными зенитными установками. Обойдя стороной училища войск СС в Лихтерфельде и в Ланквице и убедившись, что там все было спокойно, он занял позицию рядом с колонной Победы, будучи готов двинуться на Бендлерштрассе или в другое место, где понадобится его огневая мощь.
В это самое время Мерц фон Квирнхайм собрал офицеров штаба АХА. Он объявил им, что начался путч СС, что Гитлер убит, что армия взяла в свои руки всю полноту власти, что отныне главнокомандующим становился генерал-фельдмаршал фон Вицлебен. Потрясенные, но испытывавшие наконец-то облегчение, офицеры отправились претворять в жизнь план «Валькирия I». В 15 часов Ольбрихт вернулся с обеда. На все вопросы своего начальника штаба он отвечал уклончиво. Прибыл Хепнер и стал торопить его ввести в действие план «Валькирия II». Тот никак не решался это сделать. Перед тем как его повесили, Хепнер описал его «возбужденным, покрытым потом, раздавленным ответственностью, которая была выше его». Ольбрихт приказал позвонить Тиле и Вагнеру в Цоссен. Они оба посоветовали подождать. Вермахт ни в коем случае не должен был стрелять по вермахту. К 15 часам 30 минутам была восстановлена связь с Растенбургом. Фельгибель больше уже не мог дольше ее прерывать. Но ничего не случилось. Мерц понял это так: если о покушении не было объявлено, если о том, что Гитлер уцелел, не сообщили по радио для поддержания победных реляций, значит, Штауффенбергу все удалось. В этот момент в распоряжение Ольбрихта прибыл полковник Кратцер, начальник службы пропаганды вермахта. Согласно плану «Валькирия I», он привез с собой в грузовике двадцать офицеров связи, готовых взять контроль над радиопередатчиками Берлина. Ольбрихт попросил его подождать. Тут поступил звонок от Штауффенберга с сообщением о смерти Гитлера. Наконец-то пришла добрая весть, что-то конкретное, за что можно было ухватиться. Ольбрихт сдался. В 16 часов 05 минут телетайпы объявили о начале операции «Валькирия II». С опозданием в пять часов. Но приказ Ольбрихта должен был быть завизирован Фроммом. Надо было убедить того поставить свою подпись на этом приказе.
Ольбрихт отправился в кабинет Фромма. И попросил его начать операцию «Валькирия II», поскольку фюрер был убит. Фромм не поверил ни единому его слову. И приказал соединить его с Кейтелем, что и было незамедлительно исполнено. Кейтель подтвердил, что было совершено покушение, но оно сорвалось. Гитлер был жив, Гиммлер находился на пути в Берлин, где должен был незамедлительно взять в свои руки командование резервной армией. Кейтель воспользовался звонком, что бы узнать новости о Штауффенберге. Его исчезновение из «Волчьего логова» вызвало сильные подозрения. Фромм все понял. И изобразил удивление и негодование. Естественно, он отказался подписывать приказы по операции «Валькирия II». Ольбрихт вернулся к себе удрученным, он был готов все бросить. И сказал Хепнеру и Мерцу: «Не вышло, он отказался что-либо подписывать». Мерц ответил ему на это, что слишком поздно что-то отменять, что приказы уже отданы. Тут Фромм вызвал их к себе в кабинет. Узнав о том, что операция «Валькирия» уже началась, он стукнул кулаком по столу и вызвал охрану, чтобы арестовать Ольбрихта и Мерца. И пообещал отдать их под суд за государственную измену. Было 16 часов 30 минут.
В это время в двери появился Штауффенберг. Он подтвердил смерть фюрера и добавил: «Я сделал это. Я видел его мертвым. Никто не мог бы после этого уцелеть». Фромм в ответ сослался на Кейтеля. «Ложь, ложь, как всегда, он всегда обманывает», — спокойно ответил на это Клаус. Но никого этими словами не убедил. Вероятно, лишь он один был в этом уверен. Фромм велел арестовать всех троих. И посоветовал Клаусу немедленно покончить с собой, поскольку «он запятнал мундир немецкого офицера». И тогда произошла удивительная сцена. Невиданная в этом уютном кабинете, пропахшем буржуазным духом с его мебелью от Бидермейера, с его клубными креслами, с его запахом воска и обитыми плотной тканью стенами. Началась драка между Фроммом и Штауффенбергом. В штабе офицеры дрались как чернь. В конце концов Штауффенберг и Хефтен выхватили пистолеты. Фромм был побежден. Ему оставалось лишь подчиниться. Генерал Хепнер[98] сказал, что берет командование резервной армией в свои руки. Без лишнего насилия Фромм был арестован, заперт в одной из комнат, к которой была приставлена охрана.
И тогда началось самое сложное. Надо было наверстать упущенное время. Приказы были закодированы, их передача потребовала много времени, очень много времени[99]. Приказ о начале операции «Валькирия» начал поступать в военные округа к 17 часам, к 17 часам 30 минутам и еще позднее. Штауффенбергу пришлось предварять письменные приказы распоряжениями по телефону. Сидя в своем угловом кабинете с типично монашеской обстановкой — стол, три стула, железный шкаф, — он не отрывал от уха трубку из черного бакелита, которая связывала его с внешним миром.
