смерти, в то время как следует сказать, что недостаток еды – сохраняет и продлевает жизнь. Так что, видя, что снабжены всем достаточным, мы получаем от Бога благо для духа и тела, и мне кажется, нам следует ежедневно молиться так: прежде всего, о благах духовных; затем – о телесном здравии; в-третьих, о благах временных, чтобы, сообразно нашей бедности и потребностям, Бог снабжал бы нас так, чтобы ни ради какой-либо из нужд мы умом и телом не впадали бы в различные волнения, но предались миру, молясь и учась в Его честь и ради спасения наших душ. Соответственно, давайте молиться, во-первых, за преуспевание всей Церкви, но особенно за Церковь Флорентийской республики, и говорить: “Услышь, о Ты, Пастырь Израиля”, и т. д. Затем следует просить у нашего Господа Иисуса Христа духовную силу, которая проистекает от света благодати, и говорить: “Боже, будь милостив к нам, и благослови нас”, и т. д. Затем следует предать попечение о телах наших Марии Деве, прося у нее дара здравия, и говорить: “Под Твоей защитой”, и т. д. Заботу о вещах временных давайте доверим нашему отцу св. Доминику, обращаясь к нему: “Добрый отче Доминик”, и т. д. За защитой от врагов воззовем к ангелам, говоря: “Ангелы, Архангелы, Престолы и Господства, Начала и Власти[278], небесные добродетели, защитите нас и возведите отсюда”. Далее пусть следуют “Помилуй мя, Боже”[279], “Отче наш”, “Помяни нашу конгрегацию, о Господи”, “О Господи, спаси Твоих слуг”, “Мария Приснодева”, “Блаженный Доминик, моли о нас”, “Хвалите Господа”, “Господи, услышь нашу молитву”. Давайте молиться: “Господь всей силы и мощи”, “Даруй нам быть Твоими слугами”, “Всемогущий Боже, Который построил свою Церковь”, “О вечный Боже, Который повелел и устроил”»[280].
Дела Флорентийской республики тем временем обстояли все более плачевно: хотя французский король вывел остававшиеся гарнизоны, неугомонный миланский герцог призвал другого монарха, своего родственника императора Максимилиана, вмешаться в итальянские дела. В итоге флорентийцы были вынуждены оттянуть часть войск от Пизы, где под замком Сояна потеряли своего талантливого полководца и политика Пьеро Каппони. Враги-венецианцы осадили принадлежавшую флорентийцам крепость Ливорно, в ней начался голод, и только наполовину удавшаяся операция флорентийских купцов, торговавших во Франции, обеспечила осажденных хлебом. Перепуганные жители Флоренции устроили крестный ход с чтимой иконой Богоматери и, как всегда, прекратили на время раздоры и обратили взоры к своему проповеднику. Он воодушевил их, пообещав с распятием в руке лично повести войска против пизанцев, но по землям Флоренции начал свое шествие голод… Вслед за ним приближалась и обещанная фра Джироламо чума, которую, видимо, занесли крестьяне, стремившиеся спастись от голода в большом городе. А тут еще папа неожиданно нанес удар очередным бреве от 7 ноября, включив монастырь Сан-Марко и иные подведомственные Савонароле монастыри в новообразованную Римско-Тосканскую конгрегацию. Расчет для папы был прямой: переходя под контроль данной конгрегации, располагавшейся на землях, занятых папским сыном Чезаре, Савонарола из Сан-Марко легко попадал в руки клана Борджиа. Савонарола мгновенно осознал эту опасность, отметив: «Все это напоминало игру в шахматы. Игра состоит в том, чтобы путем передвижения разных фигур по клеточкам выманить короля из укрытия и объявить ему шах и мат»[281]. Савонарола ответил апологией, подчеркивая, что на данное решение папы должны дать согласие все 250 подведомственных фра Джироламо монахов. Естественно, те единодушно заявили протест, дело заглохло: от папы даже никто не прибыл во Флоренцию, чтобы проследить за исполнением бреве, грозившего ослушникам отлучением. Но Савонарола не выдержал. Новая рождественско-великопостная серия проповедей, на сей раз на книгу пророка Иезекииля, ясно показала, что «война» монаха с папой вошла в новую острую фазу, Церкви рекомендовалось избавиться от богатств, чтобы быть ближе к Богу, да и горожанам, как обычно, досталось. Монах осудил их привычку слушать, но не делать следующим сравнением: «Проповедуй сколько хочешь: люди усвоили обычай слушать хорошо, а поступать дурно. Он стал второй их натурой: слушают по привычке, но ничего не делают. Изменить тут что-нибудь так же трудно, как изменить течение реки. Ты привык к постоянному призыву: будь справедлив, будь справедлив. Со временем ты будешь похож на ворона, живущего на колокольне: при первом ударе в колокол им овладевает страх и ужас. Но потом, когда он привыкает, звони сколько хочешь: он сидит себе и даже не шелохнется»[282].
Но настоящим ядом исполнены слова Савонаролы, обращенные против Церкви, недаром проповедь от 4 марта, в которой они были сказаны, папа запретил. Как всегда, «выбор» Савонаролой пророка для проповеди был далеко не случаен.
Иезекииль, сын священника и, возможно, сам священник, находился не у дел и жил себе поживал с женой в селении в вавилонском плену (напомним, что евреи попадали в вавилонский плен еще до разрушения Иерусалима) во время осады Иерусалима Навуходоносором, как вдруг был призван Богом к пророческому служению. Этот интеллигент оказался одним из самых юродствующих среди пророков: достаточно почитать о его аллегорических манипуляциях с кирпичом, собственными волосами и об изготовлении лепешек вперемешку с навозом. Что ж, наглядность – одна из фундаментальных основ педагогики, все это было не просто так. Но при этом Иезекииль – один из главных духовидцев Ветхого Завета. Его видения потрясают яркостью и образностью, будь то апокалиптические звери или воскресение мертвых со всеми его фазами – соединением костей, обрастанием плотью и т. п. Отец Александр Мень подчеркивает влияние духовидческого дара Иезекииля на таких религиозных писателей, как пророк Даниил, Иоанн Богослов (оба – авторы апокалипсисов), Герм (автор некогда авторитетной среди ранних христиан книги «Пастырь», не вошедшей, однако, в новозаветный канон по причине пары весьма эротических мест), Яков Бёме (автор «Авроры») и, что самое главное – калабриец Иоахим Флорский, о влиянии которого на воззрения нашего героя мы упоминали неоднократно. Круг замкнулся. Самой провокационной речью самого провокационного же пророка (недаром иудейские мудрецы и священноначальники запрещали читать некоторые ее главы тем, кто не был священником или не достиг тридцатилетнего возраста) является седьмая из так называемой иудейской части, содержащаяся в 16-й главе его книги. Приводить ее здесь не будем, а содержание и смысл ее отлично постигаются из проповеди фра Джироламо, фрагменты которой мы и приведем. Кроме того, там немало подлинных цитат из Иезекииля, служащих своего рода вехами в суровом обличении монаха.
«“И при всех твоих мерзостях и блудодеяниях твоих, ты не вспомнила о днях юности твоей”…
Что ты хочешь сказать? – Я говорю тебе, церковь, ибо так говорит Иезекииль, говорит речи, которые приложимы ко многим. Тебе, церковь, следует сказать: поди сюда, злодейка церковь! Я дал тебе, говорит Господь,
