Генри Мортон Стенли - В дебрях Африки

Вечером Эмин-паша приходил к нам, и мы с ним имели длинный разговор, но я так и не знаю до сих пор, как он намерен поступить. Я ему формально передал все письма, фирман хедива и депешу Нубара-паши.

2 мая. Пароход «Хедив» отправился сегодня утром к северу, сперва в Мсуа, оттуда в Тунгуру за четырнадцать с половиною часов плавания отсюда; через два дня они пойдут в Уаделей, а на третий день в Дюффлэ. Паша написал туда, чтобы ему выслали шестьдесят или семьдесят солдат, одного майора и как можно больше носильщиков. Пароход пробудет в отсутствии недели две. До тех пор мы остаемся здесь.

Я забыл упомянуть, что по моей просьбе паша привез с собою несколько быков и дойных коров, до сорока овец и коз, столько же кур и столько зерна, чтобы прокормить экспедицию во все время стоянки у Ньянцы, потому что берега в окрестностях Нсабэ совершенно пустынны и ничего здесь нельзя добыть, кроме дичи. Если распорядиться с толком, нам этого провианта хватит и на три недели.

Тем временем паша с капитаном Казати и двадцатью солдатами расположился лагерем сажен на полтораста к югу от нас. И он, и его люди разместились в очень порядочных хижинах. Мы имеем в виду недели две полнейшего отдыха, а для меня и моих офицеров предстоит удовольствие постоянно пользоваться обществом любезного и во всех отношениях приятного собеседника в лице Эмина-паши.

Сегодня утром Саат-Тато («Три часа») с несколькими молодыми людьми вышел на охоту пострелять дичи для лагеря. Два буйвола пали под меткими выстрелами нашего искусного стрелка, но третий, раненный в ногу, следуя хитрому инстинкту этих животных, убежал и, описав целый круг, притаился в кустах развесистой акации в ожидании противника. Мабруки, Кассимов сын, вообразив, что охота на буйволов – дело нехитрое, пошел по следам раненого зверя. Завидев своего врага, буйвол испустил хриплое мычание и, бросившись на него, распорол ему ляжку рогом.

Повалив несчастного Мабруки на землю, буйвол бил его головой, исполосовал ему рогами бок, руки, сломал ребра; наконец Саат-Тато услыхал его крики, прибежал на помощь и, застав товарища едва живым, выстрелом в голову положил буйвола на месте. Один из молодых людей поспешил в лагерь сообщить нам об этом печальном происшествии. Саат-Тато отправился дальше и убил еще четырех антилоп. В то время как бедного Мабруки, жестоко израненного, принесли на носилках в лагерь, целый отряд людей тащил по частям туши трех буйволов и четырех антилоп для питания лагеря. Удивительное дело! Люди и без того ели до отвалу, потому что и зерна, и мяса у нас было вдоволь, но эта добыча встречена была с таким жадным восторгом и громкими воплями, как будто мы давно уже голодаем.

30 апреля с вечера и почти во всю ночь дул бурный ветер; паша сигналом приказал пароходу «Хедив» спустить два якоря. Так как грунт был для этого удобный, корабль отлично выдержал бурю. С тех пор было еще несколько шквалов, и днем, и ночью, с сильнейшим дождем.

3 мая. Лагерь при Нсабэ.

Сегодня жители Кавалли, как добрые подданные, приходили навестить своего загостившегося у нас владыку и принесли ему в подарок десяток корзин бататов, которые он любезно разделил нам с Эмином-пашой.

4 мая. Говорят, что Мсуа от нашего лагеря в Нсабэ в девяти часах пути на пароходе, оттуда до Тунгуру 5 часов, до Уаделея 18 часов. Остальные укрепленные места носят следующие названия: Фаббе, восточнее Нила, Дюффлэ, конечный пункт плавания, Гориу, Лаборэ, Муджи, Кери, Бедден, Реджаф и еще три или четыре маленькие стоянки внутри страны, к западу от Нила.

6 мая. Стоянка Нсабэ.

Сегодня в 8 часов утра опять поднялась буря, шедшая с северо-востока. До сих пор ветер дул преимущественно с юго-востока и востока. Глядя на крутые обрывы плоскогорья, вздымавшиеся к востоку и западу от нас, мы заметили, что они заволакиваются густыми туманами, покрываются тучами, грозившими бурным дождем. Вся поверхность озера была покрыта пеной, брызгами; громадные белые волны бились о берега, а между валами образовывались глубокие воронки, в которые не дай Бог попасться какому-нибудь челноку.

8 мая. Нсабэ. Каждый день буря с вихрем, дождем, ударами грома и великолепною молнией – все это очень красиво, но ужасно.

Нашли гнездо молодых крокодилов – целых тридцать семь штук, – только что вылупившихся из яиц. Кстати сказать – тем, кто этого не знает, – у крокодилов на передних лапах по пяти когтей, а на задних – по четыре. И еще я слыхал, будто крокодилы, разевая пасть, поднимают верхнюю челюсть, между тем как на деле они опускают нижнюю, так же, как и все прочие звери.

9 и 10 мая. Нсабэ.

11 мая. Начинаем чувствовать недостаток в провианте. Пять человек ушли поискать съестного и со вчерашнего дня не возвращались. Лишь бы это не было опять признаком деморализации!

Мистер Джефсон заболел желтой лихорадкой.

Озеро Ибраим, или Гита-Нзиге[30], по словам паши, – не что иное, как расширение Нила-Виктории, подобно озеру на юг от Уаделея и озеру Стенли в Верхнем Конго. Поэтому оно окружено сетью каналов и протоков, разделенных между собою островками и песчаными косами. Гордон и Эмин-паша ходили по его правому берегу сухим путем.

В 9 часов получил очень неприятное известие. Четверо моих людей, которых я видел еще в 4 часа мирно играющими на песчаном берегу, вдруг вздумали совершить набег на селения балеггов, расположенные у подножия плоскогорья к северо-западу отсюда. Туземцы окружили их и двух, должно быть, убили, а остальные двое, раненные, успели убежать.

12 мая. Нсабэ. Утром послал доктора Пэрка с сорока пятью ружьями искать двух пропавших людей. Один из них сам пришел в 9 часов утра, проведя ночь в степи. У него на спине глубокая рана, нанесенная брошенным в него копьем. К счастью, внутренности не повреждены.

Он говорит, что ходил менять свою мясную порцию на муку, как вдруг услышал впереди ружейные выстрелы и увидел общее смятение. Туземцы бежали в одну сторону, он побежал в другую, но за ним все-таки погнались и кинули в него копьем. Однако ему удалось опередить своего врага и спрятаться в высокой траве, росшей по руслу ручья. Так он пролежал всю ночь, а когда солнце взошло, поднял голову, взглянул и, убедившись, что никого нет, добрался до лагеря.

Я никогда не знаю наверное, как происходят все эти несчастные случаи, кто бы ни начинал драку, туземцы ли или занзибарцы. Последние по-своему очень правдоподобно рассказывают, но они такие мастера врать, что я, слушая их, только с толку сбиваюсь. На этот раз до такой степени трудно добиться правды, что я объявил им такое свое решение.